Центр поддержки
профессиональных союзов
и гражданских инициатив
Статьи о профсоюзах

В.Р.Некрасов

Москва 2006


ОБ АВТОРЕ

Виктор Ромэнович Некрасов родился 3 мая 1954 года в городе Сочи. Окончил Ленинградское мореходное училище, исторический и юридический факультеты Ленинградского государственного университета.

Трудовую деятельность начал в 1973 году в Мурманском морском торговом порту докером. Работал инженером, коммерческим ревизором. В Мурманском морском пароходстве работал первым помощником капитана судов заграничного плавания. С 1989 года на профсоюзной работе (правовой инспектор труда ЦК профсоюза рабочих морского и речного флота при Мурманском бассейновом комитете). Избирался депутатом районного совета народных депутатов г. Мурманска.

В 1991 году избирается заместителем председателя Межреспубликанского профсоюза моряков. С 1991 по 1994 год — председатель Российского профсоюза моряков, председатель Конфедерации морских профсоюзов России. В 1995 году участвует в создании и становится первым президентом общероссийского объединения свободных профсоюзов — Конфедерации Труда России.
В период революционных событий начала 90-х годов прошлого века активно участвует в общественной жизни страны. Сотрудничает с Московской Хельсинкской группой, входит в Общероссийской комитет демократических организаций России, участвует в работе Конституционного совещания. Являлся кандидатом в депутаты Государственной Думы по списку Российского движения демократических реформ (А.Собчак, С.Федоров, О.Басилашвили), не прошедшего на выборах 1993 года 5-процентного барьера.
Один из инициаторов создания и участник (1995-1997 годы) Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

С 1997 по 2003 год советник по юридическим вопросам Координационного комитета солидарных действий ФНПР, секретарь Общероссийского общественно-политического движения «Союз Труда».

С 2003 года представитель Профсоюза работников здравоохранения РФ в Центральном федеральном округе, член ЦК профсоюза.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Все статьи данного сборника написаны в разное время и предлагались для публикации в центральной профсоюзной газете «Солидарность», но ни одна из них опубликована не была.
Мне непросто объяснить причины этого, ведь моё сотрудничество с указанной газетой имеет долгую историю. Мои комментарии федерального законодательства и статьи о забастовочной борьбе в 1998-1999 годах регулярно публиковались в «Солидарности» и, по доходившим до меня отзывам, читателям нравились.
Однажды на вопрос корреспондента газеты, почему в нашей стране чиновники не исполняют законы, я ответил: «С незапамятных времен в России правитель всегда лично определял «ближний круг», который он мог карать и миловать. Это было при Иване Грозном, при Петре Первом, Ленине, Сталине, Брежневе,- осталось и при Ельцине. Все разговоры о разделении властей, о равной ответственности всех чиновников перед законом — всё болтовня. На самом деле только президент дает санкцию на то, чтобы привлечь к ответственности человека из своего круга. Пока чиновник сидит рядом с властителем и подобострастно его слушает, всё нормально. Как только он пытается идти против высочайшей воли, начинается травля. Вот в чем проблема, а не в коммунистах и демократах. Когда все видят, как неправедно порой живет наше высшее руководство, что оно не подконтрольно никому и не исполняет никаких законов, то будут ли чиновники на местах исполнять законы?». Это и было опубликовано в № 16 газеты за 1999 год.
Вроде так себе замечание, но оно, как на грех, совпало по времени с теми событиями, когда нарождающаяся чекистская команда В.Путина вместе с ельцинской «семьей» гнобила Генпрокурора Ю.Скуратова. М.Шмаков унюхал расклад и перепугался: а вдруг «там» прочтут. На всякий случай «порекомендовал» меня не печатать. С тех пор и не печатают.
Хотя нет. Осенью 2000 года в «Солидарности» была опубликована моя последняя полемичная статья «В погоне за партнерством не потерять бы профсоюз». В ней, в частности, говорилось: «Возможно, наши трудящиеся обладают особой ментальностью, непостижимой иноземными профсоюзниками, которым невдомёк, как можно работать за гроши или вообще бесплатно, но мне кажется дело не только в этом. Причина в тех людях, которые в силу обстоятельств возглавили в это смутное время профсоюзные организации. К сожалению, далеко не все из них оказались способными организовать успешную борьбу трудящихся за свои права. А вместо этого, идя на поводу у работодателей, сводили свою работу к тому, чтобы «успокаивать народ». Предлагали верить вороватым директорам и чиновникам… Как ни печально, за то что в стране платят нищенскую зарплату или не платят вообще, определенную долю ответственности должны взять на себя профсоюзы».
Это, как выяснилось, было совсем «не в струю». В страну пришел путинизм. Под идеологическим прикрытием химеры ренессанса советских порядков, продолжалась жесткая либерально-экономическая политика. Был взят твердый курс на полную легализацию воровской приватизации. К власти повсеместно стали приходить держиморды в мундирах. Какие возмущения, какие забастовки? Запретить!
М.Шмаков опять почуял откуда подуло. Очень востребованной оказалась московско-лужковская «концепция социального партнерства», когда тишь, гладь и «сердец взаимное лобзанье». Хотите митинг? Ради Бога! От работы освободим и по разнарядке направим столько «трудящихся» сколько нужно. И с теми лозунгами, с какими надо. Только о забастовках ни слова. Табу!
Объявились и «теоретики». «Учёные» из ближайшего шмаковского окружения Т.Фролова и О.Нетеребский возглавили соответствующие кафедры в Академии труда и социальных отношений (АТиСО). М.Шмакова от избытка чувств избрали не то почётным профессором, не то академиком. Видимо приспособленческих наук. И пошла писать губерния: забастовки — отказ от социального партнерства; нам нужны переговоры, а не забастовки (как будто одно другому мешает?) и т.д. и т.п.
Центральная профсоюзная газета про забастовки пишет. За рубежом. Но при этом, как бы невзначай, публикует юридические консультации, в которых наше и без того запретительное законодательство о забастовках, явно подправляется в пользу работодателей. Будучи пойманными на лжи, делают вид, что ничего не происходит. Но опровержение не публикуют. (Читайте моё письмо в конце данного сборника).
Предлагаемые читателям статьи, писались для еженедельной газеты — что говорится, на злобу дня. Вместе с тем, в них содержатся размышления и выводы, как мне представляется, и сегодня актуальные для российского профсоюзного и рабочего движения.
В начале сборника публикую два письма главному редактору «Солидарности» А.Шершукову, которые также нахожу возможным предать гласности.
С уважением
Автор.

  Главному редактору
газеты «Солидарность»
А. В. Шершукову


Уважаемый Александр Владимирович!

Прочитал я очередной эпохальный труд под названием: «Профсоюзы России: современный этап. 1990-2005 годы» и вот о чем подумал:

1. Как-то название не соответствует содержанию. В аннотации к книге прямо сказано: «В ней освещается деятельность российских профсоюзов, объединяемых Федерацией Независимых Профсоюзов России (ФНПР), на протяжении последних 15 лет». Значит не всех профсоюзов России. Вполне оправданно, что ФНПР к своему 15-летию заказала за свой счет сотрудникам АТиСО и группе авторов очерк истории своей деятельности. Как вполне могли бы сделать (да, наверно, и делают) другие корпорации, скажем, ОАО «Газпром» или РАО «ЕЭС». Поскольку об отдельных профсоюзах там не очень много написано, этот труд следовало бы назвать: «Самоотчет М.Шмакова и его команды о руководстве крупнейшим объединением профсоюзов постсоветской России». Это было бы правильно.

2. Мне представляется, что научный коллектив АТиСО состоит не только из «учёных» вроде Т.Фроловой или О.Нетеребского. Потрудившись немного более вдумчиво, этот коллектив вполне мог бы написать более-менее реальную Историю профсоюзного и рабочего движения России. Надеюсь, в ней нашлось бы место критической оценке не только деятелей вроде кровавого сталинского сатрапа Н.Шверника, и горбачевского ГКЧПиста Г.Янаева, но и даже, вымаранного из «истории» заместителя председателя ФНПР, возившего в октябре 1993 года горячее питание «защитникам Белого Дома».

3. Мои расхождения во взглядах с деятелями вроде С.Храмова известны. Если последний считает, что в России есть хорошие и плохие профсоюзы, то я убежден, что есть хорошие и плохие профсоюзные лидеры. Последние, впрочем, вовсе и не лидеры. А профсоюзы у нас почти одинаковые. Потому, что люди в них одни и те же — других Бог не дал. Следовательно, и история профсоюзного движения у нас одна и нечего её делить на «независимую» и «свободную» С теми, кто считает иначе, я не согласен независимо от того, работают они в СОЦПРОФе, ФНПР, КТР, АТиСО или ещё где. А история рабочего движения России, в которой нет места расстрелу рабочих в Новочеркасске в 1962 году или в посёлке Советский под Выборгом в 1999 году, забастовок шахтеров и авиационных диспетчеров, избиений и заказных убийств профсоюзных активистов в процессе чубайсовской приватизации — куцая и колченогая.

4. Много говорим и пишем о том, как увлечь молодежь профсоюзной работой. Разве рассматриваемый труд этому способствует? Современная история профсоюзного движения Росси прошла перед моими глазами. В ней было изрядно смешного и горького, веселого и кровавого. Во всяком случае, рассказывать об этом суконным, казенным, местами псевдонаучным языком, которым написана рассматриваемая книга — пустая трата времени, бумаги и денег. Занудное перечисление пленумов и съездов, малорезультативных, а чаще вовсе безрезультатных посиделок с правителями страны вряд ли увлечет молодежь. Помнится, История КПСС была склёпана из решений пленумов и «исторических» съездов. Как к ней относились, помнишь? И как будут относиться к вашей писанине об «исторических» профсоюзных съездах времен развитого путинизма — тоже знаешь. Хотя, может быть ещё и не развитого. Развитой ещё предстоит.

5. Вдумчивое и по-настоящему научное рассмотрение в исторической ретроспективе заявлений, взглядов на рабочее движение и реальных действий деятелей традиционных «независимых» и «свободных» профсоюзов и, руководимых ими, профобъединений могло бы дать ответы на некоторые вопросы современного профсоюзного движения. В 10-15 летней ретроспективе это уже можно сделать относительно непредвзято. Почему в России не получило развитие альтернативное «свободное» профсоюзное движение? Откуда в нашем профсоюзном движении столько конформизма, постоянной путаницы между соглашениями и соглашательством? Какова роль «иностранного элемента» (финансового, политического) в становлении российского профдвижения 90-х годов? Думаю, об этом пришло время сказать. Да и свидетели пока живы. Почему бы этим не заняться молодым ученым АТиСО?

Никак не возражаю если ты ознакомишь с этим письмом соавторов указанного труда.

  В.Некрасов

  12 октября 2005 года


  А. Шершукову

О ЦИНИЗМЕ

Вот ты, да и Андрюша Исаев, говорите, что я — циник.

Поясню.

Основоположником школы классического цинизма считается Диоген Синопский. Тот, который в бочке жил. Писать, он ничего не писал. А вот рассказов о его житии сохранилось множество.

Говорили, что справлять нужду он любил в самых людных местах. Регулярно накладывал кучу на площади, где проходило народное собрание — главный местный орган законодательной власти. Народу нравилось.

Совокупляться с женщинами любил у главной дороги. Когда проходившие мимо спрашивали его: «Диоген, что ты делаешь?» Философ отвечал: «Не видите, человека сажаю. Когда вы семечко в землю бросаете, чтобы растение выросло, вы ведь не считаете это постыдным».

Однажды к его бочке пришел Александр Македонский, понятно с гигантской свитой, и сказал: «Я великий Александр, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?» Диоген ответил: «Отойди и не заслоняй мне солнце!»

Диогена любили приглашать в самые лучшие дома того времени. Однажды, оказавшись в доме богатого горожанина, он, оглядевшись по сторонам, плюнул в лицо хозяина. Тот с удивлением спросил: «Диоген, зачем ты это сделал?» На что философ ответил: «Я не нашел в твоем доме более грязного места».

Желающих пригласить Диогена к себе в гости сильно прибавилось.

Вот такое было в те времена гражданское общество. Хоть и рабовладельческое.

А может быть диогеновы методы как раз то, что нужно для вразумления нашей, стремительно впадающей в дебилизм власти? Намедни был по делам в Воронеже. Случайно наблюдал очередную грызловскую дурь. Это нечто! Простыми словами не описать. Только матерными.

Сегодня желающих поцеловать в задницу В.Путина — гигантская очередь. Причем, чем ближе к самому очку, тем больше народу. А вот со стороны «грязного места», чтобы плюнуть, — почти никого. Разве что А.Минкин из «МК» иногда пытается. Вот и не понимаю, то ли философы настоящие перевелись, то ли властители измельчали.

Сегодня циниками называют любителей голой правды, а она, чаще всего, неприглядна. Такой цинизм, обычно, свойственен настоящим профессионалам своего дела. Так, среди врачей самые большие циники — хорошие хирурги и психиатры. Наверно потому, что первые слишком хорошо знают, сколько гадости под нашей телесной оболочкой, а вторые — под бестелесной… Но и те и другие продолжают лечить.

Я очень хорошо знаю, что внутри наших профсоюзов. В этом смысле я — циник. Чего и вам желаю.

  В.Некрасов
20 ноября 2005 года


СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО
И ЗАБАСТОВКА

В среде профсоюзных работников бытует мнение, что забастовка противоречит принципам социального партнерства. Причем эта точка зрения весьма по душе и активно поддерживается другими «партнерами» — российскими чиновниками и работодателями.

Здесь необходимо внести ясность. Социальное партнерство придумано не в России. И не вчера. Принципы социального партнерства, как системы трехсторонних переговоров для урегулирования социально-трудовых проблем были положены в основу деятельности Международной организации труда (МОТ) в 1919 году. К слову, МОТ является старейшим международным институтом, доставшимся ООН еще от давно покойной Лиги Наций.

Сама дата образования МОТ говорит о многом. В 1917 году — победоносная большевистская революция в России. В 1918 году — менее успешные социалистические революции в Германии и Венгрии. Ленинско-троцкистские идеи бескомпромиссной классовой борьбы, вооруженного захвата власти пролетариатом и физического уничтожения буржуазии как класса весьма популярны в мире. Идеи мировой революции всё больше овладевают массами. Власть имущие смертельно напуганы.

…Но дело не только в этом.

Трезвые головы прекрасно понимали, что всякие там «мировые революции» и «пролетарские государства» — это путь в никуда. Труд и капитал находятся в диалектическом единстве и противоречия между ними вовсе не являются неразрешимыми, если государственная власть находит в себе силы стать активным посредником в этом конфликте. Если государство перестает выражать интересы только одного класса, оно становится представителем всего общества, обеспечивая его стабильное развитие. В этом случае всегда возможен компромисс. Всегда возможно достичь соглашения между классами. Главное — чтобы эти соглашения выполнялись. К началу двадцатого века цивилизованные страны пришли к такому пониманию, а кровавые классовые бои и пролетарские революции только ускорили процесс становления социального партнерства.

Сформулированная при создании МОТ система социального партнерства за прошедшее столетие значительно усовершенствовалась и нашла свое выражение в почти двухстах конвенциях этой международной организации. Данные конвенции восприняты национальными правовыми системами и положены в основу трудового законодательства большинства стран мира.

То, что социальному партнерству удалось, в конечном счете, победить идею неизбежной классовой борьбы, ставит его в один ряд с другими фундаментальными социальными открытиями человечества, такими как демократия и разделение властей.

После антикоммунистической революции конца прошлого века власти новой России широковещательно заявили о возврате нашей страны в сообщество цивилизованных государств, приверженности демократическим ценностям. В том числе и социальному партнерству. В значительной степени так оно и происходит. Во всяком случае, если судить по принятой в 1993 году Конституции и формирующемуся федеральному законодательству. Но, как во всяких революционных изменениях в России проводимых «с верху», в этом всем присутствует значительная доля показухи.

Я не утверждаю, что новая Россия, как старая Европа обязательно должна выстрадать свое социальное партнерство. Мол, про большой скачок Монголии из первобытно-общинного общества в социализм уже было. Нет. Просто надо исходить из реалий действительности. Наши профсоюзы опыта работы в рыночной экономике практически не имеют. Их кадровое обновление (на людей способных по иному, чем советско-социалистически воспринимать мир) идет крайне медленно. Русский бизнес неорганизован, криминален, жаден и бессовестен. Досужие рассуждения о «социальной ответственности бизнеса» в России не более чем трёп. Остается государство. В смысле – верховная власть, которая и взяла на себя ответственность за реформы. Но, государство-созидатель, государство-демиург, это – в идеале. А в натуре – коррупция, безответственность и все тот же криминал.

Мы имеем власть, которую заслужили. В конечном счете, спрос все равно не только с неё, но и с нас. Наивны требования отставки Г.Грефа или М.Зурабова. Президент В.Путин еще до своего избрания на второй срок публично назвал состав кабинета министров. Так что избиратели, проголосовав за него на выборах абсолютно честно получили в нагрузку упомянутых господ. Да и не их одних. А они, как видно, не понимают, что вести социальный диалог – это не просто собрать Российскую трехстороннюю комиссию по регулированию социально-трудовых отношений (РТК) и поговорить на ее заседании. Не слушая друг друга. Это еще и принимать решения, уважать их и

исполнять.

С последним у нас совсем плохо. РТК, как символ российского социального партнерства, существует уже более десяти лет. В рамках ее деятельности регулярно раз в два-три года подписывается Генеральное соглашение между Правительством Российской Федерации, общероссийскими объединениями работодателей и профсоюзов. Документ, прямо скажем, мало к чему обязывающий и посему мало интересный общественности. Но даже он

ни разу не выполнялся Правительством РФ в полном объеме. А внешне все пристойно: рабочие группы, дебаты, согласования, голосование, торжественное подписание, шампанское…

Неужели у нас всё так прекрасно в социальных отношениях, что наша власть может себе позволить такую профанацию великой идеи социального партнерства? Вопрос риторический. Зарплата – мизер, условия труда – дрянь, отношение к человеку труда – наплевательское. Мизерную зарплату умудряются не платить по нескольку месяцев. Даже в такой социально-значимой отрасли как здравоохранение.

Реформа здравоохранения по-зурабовски вызывает ощущение «дежавю». Помнится, в 1992 году Е.Гайдар заявлял, мол, все беды у нас от госсобственности, она не эффективна. Кто против? Никого. Потому, что — правда. Далее — программа: меняем государственную собственность на частную — частники платят налоги — бюджетники (учителя, врачи, библиотекари) процветают. Ура! Выполнили, как всегда, частично. Или частно. Собственность поменяли, а вот с налогами и процветанием бюджетников… как-то не получилось, понимаешь. Гайдары и чубайсы в новую жизнь вписались, а сельские врачи нет. Налогов так вообще хватило только на увеличение зарплаты депутатам и госчиновникам.

М.Зурабов – туда же. Бюджетное финансирование учреждений здравоохранения не эффективно. Кто против? Никого. Потому, что — правда. Далее — программа: поменяем учреждения здравоохранения на некоммерческие организации – они начнут зарабатывать деньги – зарплата и качество медицинской помощи резко возрастут… Может и правду говорит? А как проверишь? То, что главные врачи и чиновники от медицины впишутся в новую жизнь — никто не сомневается, а как насчет всех остальных? Нужен диалог с профсоюзами, медицинской общественностью. А, его-то и нет. Вот тебе, бабушка, и социальное партнерство!

Реформы, конечно, изменяют нашу жизнь. Наверно без них нельзя. Но я не об этом. Реформы можно проводить либо при наличии общественного согласия, либо – наплевав на него. Похоже, наша власть избрала второй путь. Так тоже можно. Так в российской истории реформы проводились не раз. Вот только автор должен быть. Он же ответственный за негативные последствия. Ответственность, правда, не ахти какая. Мы-то знаем как «ответили» Б.Ельцин, Е.Гайдар и А.Чубайс. По российской традиции и В.Путин, и Г.Греф, и М.Зурабов, и, даже, некая «партия «Единая Россия» в лучшем случае ответят перед судом истории. А все мы за всё ответим своей шкурой. И в ближайшие годы.

Так противоречит ли забастовка социальному партнерству? Мне представляется, что нет, если она не ставит целью свержение в стране конституционного строя и не ведет, скажем, к установлению «диктатуры пролетариата». Всё остальное находится в рамках социального партнерства, даже если не всегда соответствует действующему законодательству. Полностью соблюсти требования законодательства при пользовании таким острым инструментом социальной борьбы как забастовка, особенно забастовка, направленная против действий правительства, невозможно. Об этом говорит вся история рабочего движения.

Власти стран, где история социального партнерства насчитывает не одно десятилетие, как у нас, с этим давно смирились. Если вы считаете, что во Франции, Бельгии или Италии законом разрешены забастовки авиационных диспетчеров, пилотов гражданской авиации или государственных служащих, то вы глубоко ошибаетесь. А, ведь, бастуют! Во Франции периодически бастуют даже полицейские. Уж медицинские-то работники – завсегда. И ничего. Их даже с работы не увольняют. Власти понимают, что иначе нельзя. Нужно выпускать пар. Если и побьют аргентинские трудящиеся с досады стекла контор наиболее вороватых банкиров, то от этого смены общественного строя не происходит. Французы, те вообще периодически бьют стёкла чуть ли не в Елисейском дворце. Просто так. Чтобы живущие во дворцах не забывали о социальном партнерстве.

В истории России, правда, изрядно примеров, когда власть вела себя по отношению к взволновавшимся рабочим нервно, несдержанно, а иногда и жестоко. Примеры: Ленский (1912 год) и Новочеркасский (1962 год) расстрелы. Попытка применения оружия против рабочих имела место и в 1999 году в поселке Советский под Выборгом. Там работники местного целлюлозно-бумажного комбината воспрепятствовали спецназу Минюста исполнить, по их мнению, неправосудное решение арбитражного суда о передаче комбината новому владельцу. Были раненые. Мне запомнилась одна фраза из отчета простой женщины, районного судебного пристава-исполнителя: «Судебное решение не было исполнено по причинам социального характера». Полагаю, эта фраза достойна войти в историю российского рабочего движения.

Помнится в 1997-98 годах голодные рабочие, по многу месяцев не получавшие заработной платы, не раз перекрывали Транссиб. По нашему Уголовному кодексу — серьезное преступление. Прокуроры поначалу по команде «с верху» стали возбуждать уголовные дела, а потом по другой команде — взяли и всё закрыли. Не нашли состава преступления! Интересно, чем обосновали?

Дело в том, что уголовное право знает такое понятие как крайняя необходимость. Не считается преступлением общественно опасное деяние, формально подпадающее под признаки преступления, но совершенное с целью предотвращения наступления более опасных последствий. К примеру, если работнику подолгу задерживают заработную плату, его семья голодает, ребенок болеет или может заболеть, и его родители устраивают незаконную забастовку или перекрывают транспортные магистрали с целью заставить работодателя заплатить, то их действия не содержат состава преступления и судить их нельзя. Вот, оказывается, как!

Любое применение силы против рабочих, в том числе и судебные репрессии, во все времена крайне болезненно воспринимались обществом, поэтому власти, если уж не удавалось избежать самих инцидентов, всегда старались свести к минимуму хотя бы информацию о них.

В нашем развесистом, раскидистом и крайне противоречивом законодательстве можно найти все что угодно. Если поискать. К примеру, своеобразная компенсация ограничения конституционного права на забастовку для работников организаций, связанных с обеспечением жизнедеятельности населения, в т.ч. медицинских работников, предусмотрена ч.9 ст. 413 Трудового кодекса РФ. Согласно этой норме решение по такому коллективному спору в десятидневный срок принимает Правительство Российской Федерации. Это означает, что трудовой спор работников учреждения здравоохранения, ограниченных в праве на забастовку, должен быть по их требованию разрешен непосредственно Правительством РФ. Причем закон не дает права Правительству переадресовать решение этого вопроса какому либо министерству в порядке поручения. Это редчайший случай в нашем законодательстве, когда непосредственно на Правительство РФ возложена такая обязанность и установлен столь жесткий срок. К сожалению, этим правом еще ни разу никто не воспользовался.

В то же время иначе как цинизмом и абсолютной бессовестностью нашей власти не могу назвать ограничение права на отказ от работы в случае задержки выплаты заработной платы для весьма широкого круга лиц, включая работников здравоохранения (ст. 142 ТК РФ). Властям наплевать, что тысячи врачей и квалифицированных медицинских сестёр чтобы выжить вынуждены увольняться с работы и уходить торговать в ларьки, при этом власти лишают их права на выражение своего протеста в форме забастовки.

Забастовка отличается от других акций, проводимых профсоюзами, тем, что даже если постановление о её проведении принимает центральный профсоюзный орган, участвовать или не участвовать в ней решает сам член профсоюза. Он должен четко осознавать свои права и возможные последствия своих действий.

Право на забастовку, как средство разрешения коллективного трудового спора закреплено Конституцией Российской Федерации и международно-правовыми актами (конвенциями МОТ), ратифицированными Россией. Вместе с тем, действующее трудовое законодательство построено таким образом, что невозможно найти однозначного толкования порядка разрешения такого трудового спора, в котором одной из сторон выступает Правительство РФ. Кроме того, не существует устоявшейся судебной практики рассмотрения дел по искам о признании забастовок незаконными. Это означает, что не существует и общепринятых рекомендаций по проведению забастовок.

Действующее законодательство не содержит никаких упоминаний о забастовках солидарности, т.е. таких, когда, участвующие в них коллективы, не выдвигают самостоятельных требований, а присоединяются к требованиям, выдвинутым другими.

Мне представляется, что, принимая решение об участии в забастовке, следует руководствоваться следующими принципами:

Граждане могут защищать свои права любыми, не запрещенными законом, способами.

Действующее законодательство не содержит прямого запрета на проведение общенациональной забастовки и забастовки солидарности.

Отсутствие четкой законодательной регламентации и определения порядка проведения общенациональной забастовки и забастовки солидарности не означает отсутствие у профсоюзов права на проведение таких забастовок.

Отсюда вывод:

проведение общенациональной забастовки и забастовки солидарности не запрещено законом, не противоречит Конституции Российской Федерации и основным принципам права.

Кроме того, как обосновано выше, проведение забастовки не противоречит принципам социального партнерства.

Что касается возможных репрессий за участие в забастовке, то и члены профсоюзов и их лидеры должны быть к ним всегда готовы. По своей сути, забастовка, законная или незаконная, – акт агрессии. Либо против работодателей, либо против властей. Удержать забастовку в рамках закона не всегда возможно. Тем более, что представление о ее законности у профсоюзных юристов может быть одно, у прокуроров – другое, а у судей – третье. К тому же, нет никакой гарантии, что работодатели или власти не расправятся с забастовщиками в последствие под каким-нибудь благовидным предлогом. Таким образом, реальную защиту забастовщиков может обеспечить только сильный профсоюз.

Решившись на забастовку, ее надо выигрывать. Иначе и начинать не стоит. А победителей не судят.

  сентябрь 2004 года


ЦЕНА ВОПРОСА

Что должны сделать профсоюзы, чтобы реально повлиять на ход, проводимых в стране реформ? Ответ на этот вопрос волнует и профсоюзных лидеров, и многих рядовых членов профсоюза.

Что ни говори, а при всём единстве процессов мирового развития, страна у нас особенная. Кто-то из великих в позапрошлом веке как-то обмолвился: если Великобритания управляется аристократией, США – плутократией, то Россия во все времена управлялась бюрократией. В очередной раз в конце 20-го века пошумели, побузили, прицелились к демократии, даже поиграли в революции. Да и вернулись на круги своя.

Подавляющее большинство населения давно всё поняло и ушло в свои проблемы, а кое-кто всё не уймётся, всё им кажется, что у нас сейчас демократичней, чем, скажем, при Л.Брежневе или Ю.Андропове. Но это, так – любители, а профессионалы давно сделали сказку о российской демократии весьма прибыльным делом. От того и именуются гордо: политиками, политологами, имиджмейкерами и даже политтехнологами. Уж они-то хорошо знают, что это в Америках и Европах бюрократия контролируется всякими там парламентами и независимым правосудием. У нас – с точностью до наоборот. Вот только говорить об этом сегодня в России не принято.

Конституционная система нашей страны и, установленный в ней, политический режим – вещи традиционно мало зависящие друг от друга. Сталинская Конституция была — по букве – самой демократичной в мире, о сталинском режиме – наслышаны и начитаны. При Брежневе так вообще провозгласили «общенародное государство». Поэтому, когда в формировании авторитарно-бюрократического режима в нашей стране обвиняют ельцинскую Конституцию 1993 года – не согласен. Всё зависит от тех, в чьих руках власть.

По сути, самодержавная власть в современной России в руках президента В.Путина и его ближайшего окружения, сосредоточенного в Администрации и силовых ведомствах. Именно этот круг лиц определяет: каким объемом реальной власти наделить Федеральное Собрание, Правительство Российской Федерации и судебные органы, иметь или не иметь действенную оппозицию… Наши власти предержащие если чего и не догоняют, то одно знают точно: в России кто начнет делится властью, тот скоро потеряет её совсем. Так что, не дождётесь!

Орган, который в соответствии с Конституцией именуется Правительством Российской Федерации, по сути, исполняет конкретные административно-хозяйственные функции. Политику он не определяет. Никакую. Поэтому в житейском понимании большинства российских граждан — с августа 1991 года у нас было правительство Б. Ельцина, а с конца декабря 1999 года правительство В. Путина. Или правление, что, согласитесь, одно и то же. Менявшихся в этот период как перчатки «премьеров» вообще мало кто помнит.

Резонный вопрос: к чему это вступление и какое оно имеет отношение к нашей профсоюзной действительности? Дело в том, что если уж члены профсоюза выдвигают какие либо требования, то надо знать от кого что требовать. И с кого за что спрашивать.

Очевидно, что сроки и основные параметры, по которым проводятся реформа здравоохранения, административная и жилищно-коммунальная реформы, определяются президентом и его «ближним кругом». Федеральное правительство оформляет уже состоявшиеся политические решения в форме законопроектов, а Федеральное Собрание превращает все это в законы. Разумеется, и министры, и депутаты вправе кое-что подкорректировать, кое-что изменить, но — только косметически. Образно говоря, Кремль распределяет рубли, Правительство — копейки, а Госдума – эти копейки перераспределяет. Строго в рамках дозволенного.

Это, по сути. А по форме — демократия! — обсуждения, чтения, согласования, прения, фракции, регламент… Все, кому не лень, могут проявить себя в законотворческом процессе. Некоторые всерьез считают, что управляют страной. Есть даже политические партии. Их пока много, но по задумкам кремлевских идеологов должно остаться две-три. Главная – «Единая Россия» – любимое чадо доморощенных политтехнологов.

Что касается соглашения ФНПР с этой самой «Единой Россией», то могу сказать, что профсоюзы вольны заключать любые соглашения и с демократами и с бюрократами, и с партиями и с фракциями. Лишь бы польза трудящимся была. Но не следует забывать, что профсоюзное движение существует в нашей стране уже сто лет, а партии власти (особенно такие, в которые не входят высшие её носители) в России недолговечны. Мне представляется, что заключить соглашение с очередной из них — значит разделить с ней ответственность за политические просчеты Кремля. Риск для имиджа профсоюзов очевиден – ибо, не исключено, что склёпанная на скорую руку «партия», в конечном счёте, будет использована властью как структура на которую можно будет свалить все неизбежные ошибки реформ. А выгода если и есть, то только для группы лиц, сиюминутно использующих профсоюзное движение как трамплин в своей политический карьере.

В этой связи трагикомично выглядит очень любимое А.Исаевым сравнение «Единой России» с некой птицей о двух крыльях: право-центристским и лево-центристским. Комично — потому, что не ворона, хотя иногда и каркает. С думской трибуны. Не курица, хотя и не летает. С неоцентрованными крыльями как полетишь? Трагично — потому, что птица эта сильно напоминает буревестника. Революции. Ведь истинными буревестниками революций начала 20-го века были вовсе не либеральные писатели и социалисты-публицисты, а царские министры и думские трепачи, которые своими бестолковыми реформами и демагогией разбалансировали общество до революционного взрыва.

В путинской России политическая карьера невозможна без участия в партии власти, поэтому профсоюзные работники, подобно А.Исаеву вознамерившиеся стать политиками, вынуждены входить в такую партию. При этом надо осознавать, что, являясь членом партии, тем более входя в её руководящий орган и в думскую фракцию, они будут выполнять, прежде всего, решения партии, которые далеко не всегда могут соответствовать интересам профсоюзов. (Чёрт знает, каким крылом эта бюрократическая чудо-птица взмахнет?). В этом случае остается только разъяснять членам профсоюзов, что политическая карьера этого работника более важна для профсоюзного движения, чем его голосование в Думе по тому или иному вопросу.

Попытки же отдельных профсоюзных работников представить всю «партию власти», в лице её думской фракции, как некого коллективного благодетеля трудящихся не оправданы даже с точки зрения профсоюзной корпоративности и ни к чему кроме как к дальнейшему падению авторитета профсоюзов в обществе не приведут. Эти товарищи могут ни в грош не ставить остатки своего личного авторитета, но откровенно пренебрегать стратегическими интересами профсоюзов недопустимо.

Профсоюзы могут воздействовать на власть по-разному. Для иного губернатора или градоначальника голодовка, митинг, другая массовая акция протеста трудящихся могут быть нежелательны, поскольку привлекают внимание федеральных контрольных органов к их местным «художествам». Чтобы избежать неприятностей они зачастую готовы пойти на уступки. Что касается верховной власти, то её такими штучками не проймешь. Сегодня даже грубейшие просчеты персон из «ближнего круга», приведшие к сотням погибших в террористических актах, не причины для отставок от должностей. Путинский режим считает себя достаточно окрепшим для того, чтобы проводить любые реформы, не шибко считаясь с общественным мнением своей страны. Если на кого пока и оглядываются, то это на Совет Европы или на заокеанского «брата», да и то не очень.

Читаешь ли, смотришь ли массовую информацию, а там то итальянцы, то французы. То греки, то испанцы. Бастуют. Всё им неймётся. Может жизненный уровень у них упал ниже, чем в последней, захудалой деревеньке Тамбовской губернии? Да, вроде, нет. Может им зарплату, как нашим сельским врачам и фельдшерам по полгода не платят? Тоже нет. А может все дело в жарком климате и острой пище? Ну, по этой причине они наших в футбол постоянно обыгрывают. Бастовать-то зачем?

А бастуют они в числе прочего и затем, чтобы властям неповадно было трудовое законодательство в угоду предпринимателям изменять, да социальные завоевания трудящихся втихаря тырить. Итальянский премьер-либерал, а по совместительству крупнейший медиамагнат и политический авантюрист, С.Берлускони, придя к власти, решил (как у них, либералов, принято) подправить трудовое законодательство. А то непорядок: профсоюзы во все вмешиваются, работника за просто так не уволишь… Если всё это немедленно не отменить, говорит, нашим либеральным реформам никак. Никак, и все! Профсоюзы отреагировали. Забастовало тринадцать миллионов! На сутки остановилось всё. Кроме самых необходимых служб жизнеобеспечения. Премьер передумал.

У нас тоже трудовое законодательство отрихтовали. Не в пример итальянскому. Профсоюзные права уполовинили, а уволить теперь можно любого и без проблем. Только вот население наше отреагировало на это чисто по-философски. Никак. Нет, были, конечно, немногочисленные пикеты, незлобливые митинги и жидкие демонстрации но, в общем и целом, убаюканная махровой демагогией господина Починка, страна в очередной раз отдалась власти.

Дело, конечно, не в жарком средиземноморском климате и обильной пище с красным вином. Просто тамошние профсоюзы наличное трудовое законодательство и социальные права выстрадали многими десятилетиями отчаянной борьбы с капиталом. Буквально потом и кровью. Просто так они их всяким берлусконям не отдадут. Наши же профсоюзы получили свои права в наследство от тоталитарного «общенародного» государства, органами которого на протяжении тех самых десятилетий являлись. Кровь, даже из носа, в схватках с властями не проливали. А дарованное отдается куда легче, чем завоеванное.

Тамошний работодатель твердо знает: не повысит вовремя заработную плату, не выполнит условия коллективного договора или тарифного соглашения – случится забастовка. Потеряет много, если не разорится вообще. Именно страх перед неизбежной забастовкой, а не перед законом — толстосумы во всем мире закона бояться в последнюю очередь — заставляет его выполнять достигнутые с представительными органами трудящихся договоренности. Наши работодатели этого пока не знают. А как скоро узнают – зависит от профсоюзов.

Всякое требование к власти и работодателям имеет свою цену. Естественно, степень реализации требования зависит от того, какую «цену» профсоюзы готовы за это заплатить. Наглядный пример тому — акция профсоюзов работников непроизводственной сферы 20 октября 2004 года. Требовали увеличения зарплаты на 150 процентов (на 50 – в 2004 году и на 100 – в 2005), а получили – 30 (20 — в Бюджете-2005 и 10 – по обещанию Правительства РФ и региональных властей). Не удивительно, ведь в большинстве профорганизаций вместо забастовок решили ограничиться более привычными митингами или пикетами. А в ряде территорий профсоюзные лидеры не организовали и этого. Направили письма, телеграммы протеста — и всё. Вот такая «солидарность». Не хочу даже их называть. Все мы знаем своих «героев».

Выдвигая требования к верховной власти, члены профсоюзов должны правильно оценивать возможности центральных профсоюзных органов и их лидеров. Если мы хотим поучаствовать в незначительной корректировке рассматриваемых законопроектов, достаточно петиций в Правительство, Госдуму или даже разговоров на заседании Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. Если же есть желание повлиять на основные параметры и сроки реформ, надо быть готовыми применить не очень нами любимый, но эффективный способ воздействия на власть – общенациональную забастовку.

  ноябрь 2004 года


НА ЧУЖОМ ПОЛЕ

Профсоюзы и власть. Тема на все времена. Как себя ведут крупнейшие общественные организации страны, продекларировавшие свою независимость от государственной власти, по отношению к этой самой власти? И что делать, когда власть проводит жесткую либеральную экономическую политику, прикрываясь социальной демагогией? Попробуем разобраться.

Прежде всего, о конституционном определении Российской Федерации как социального государства. Не знаю как кто, а я считаю, что истинную сущность любой структуры легко можно определить, изучив ее бюджет. Скажем, если 80 процентов доходов профсоюзной организации уходит на культурно-массовые мероприятия и материальную помощь, то активных и действенных акций протеста против администрации ждать от нее невозможно. Так и государство – если его расходы на содержание госаппарата, вооруженных сил, репрессивных органов и т.п. во много раз превосходят расходы на здравоохранение, образование, культуру, то такое государство может быть военно-бюрократическим, полицейским, но никак не социальным.

Как формируется бюджет государства, претендующего на звание социального? Схематично так: подсчитываются обязательства государства перед гражданами, закрепленные в законах, полученная сумма кладется в основу расходной части. Затем определяется, как обеспечить эти расходы доходами. Прежде всего, какие должны быть ставки налогов и сборов и как распределить налоговое бремя между категориями налогоплательщиков. Но это в сильном государстве, заботящемся о сохранении социального мира. Значит – не в нашем.

А как у нас? Грефовско-кудринские «реформаторы» умозрительно высчитывают некие ставки налогов и сборов при которых, по их мнению, отечественный бизнес должен бурно развиваться (к примеру, «плоская» шкала подоходного налога, когда нищие «бюджетники» и воротилы нефтяной отрасли платят одинаково – 13 процентов) и теоретически собранную сумму кладут в основу доходной части бюджета. Затем по потребностям финансируют госаппарат, репрессивные органы и т.п. Оставшиеся крохи – здравоохранению, образованию, культуре... Вот и расходная часть. Бюджет готов.

Остается только проштамповать все это в Государственной Думе (для этого есть «Единая Россия») и убедить всех, что это хорошо (для этого есть полностью подконтрольные электронные СМИ). Так чёрное становится белым. Жесткий либеральный бюджет – «социально ориентированным». Непонятно только кого убеждают? Большинству населения их выкрутасы мало интересны, а то и вовсе по барабану. Им бы картошка на приусадебном участке уродилась.

Почему так? Да, осточертело все. Еще в брежневские времена среди населения проводили экономический ликбез: «Сколько стоит бесплатно?» Это – об общественных фондах потребления. Закончили лозунгом: «Экономика должна быть экономной!». При М.Горбачеве стали проводить ликбез юридический: долдонили что-то там о правовом государстве и гражданском обществе. На фоне борьбы с пьянством и алкоголизмом. Народ становился экономически и юридически грамотным, но все более бедным. В 1992 году отобрали последнее, но пообещали две «Волги» за ваучер. Дали кукиш. Для несведующих поясняю, это не фамилия одного из начальников нефтяной компании «Юкос». Это – такая комбинация из трех пальцев.

Сегодня президент В.Путин со своими министрами убеждает население, что «монетизация льгот» это – хорошо. Законы, мол, приняты правильные, только их неправильно разъясняют. Вот население и соображает: это у нашей власти ещё амнезия или уже маразм.

Безответственность нынешней российской власти превратилась для нее в идею фикс. Помнится на заре отечественной демократии многочисленные правозащитники, давая определение правовому государству и гражданскому обществу, говорили, это когда гражданин и государство равны. Не фактически, конечно, — юридически. Перед законом. Выяснилось – сказки рассказывали. Все знают, если гражданин закон нарушит — у него наверняка будут неприятности. А если власть? Да, ничего ей не будет!

Президент В.Путин тоже неоднократно высказывался насчет верховенства законов. Но, что делать, когда властям законы исполнять не хочется? Правильно, надо объявить такие законы популистскими, перестать их исполнять, а года через два вообще отменить, сославшись на то, что они и так не исполняются. Полностью или частично. Так было с Кодексом законов о труде РФ, так произошло с целым рядом, так называемых, «социальных законов» (о ветеранах, инвалидах, статусе военнослужащих и т.д. и т.п.).

Нам говорили: КЗоТ, мол, безнадежно устарел, трудовые отношения ушли вперед, поэтому исполнять его работодателям никак не можно. Вот примем новый Трудовой кодекс, тогда все его будут чтить. Приняли. Чиновники и работодатели тут же на него наплевали. Недреманное прокурорское око смотрит куда-то мимо. Видимо и этот закон власти не по душе. Скоро опять изменят. В духе времени.

Крики с мест: «Назовите примеры!» Пожалуйста, самый простой. Согласно ст.136 ТК РФ, заработная плата должна выплачиваться не реже чем каждые полмесяца. Это императивная норма, она не может быть изменена соглашением сторон. Повсеместно платят один раз в месяц. Причем не вначале следующего за отработанным месяца, а числа этак 10-15. Таким образом, человек впервые поступивший на работу свою первую зарплату получит только месяца через полтора. В ряде мест это даже закреплено в коллективных договорах! Председатели профкомов такие коллективные договоры подписывают, местные органы по труду без замечаний их регистрируют. Прокуратура и Рострудниспекция молчат как рыбы.

Заявление с места: «Вы занимаетесь неконструктивным критиканством. Где конкретные предложения?» Пожалуйста. Все говорят о необходимости общественного контроля над властью. Предлагаю вариант: законодательно устанавливается что, любая общественная организация, пусть те же профсоюзы, получают право обратиться в суд с требованием отстранения от должности любого администратора, от министра и губернатора, до директора мелкой фирмы, если в открытом судебном заседании будет установлено, что они нарушают законы. Не уголовные – тут пусть прокуратура бдит, а все прочие, которые власти предержащие привыкли как бы и не замечать.

Я не настолько наивен, чтобы считать наш российский суд панацеей от коррупции. Телефонное право, о котором так много говорили демократы первой волны, вернулось в наше «независимое» правосудие в еще более уродливых формах. Суд – тот же государственный орган и, следовательно, также коррумпирован, как и все другие государственные органы, но он обязан рассматривать дела открыто и гласно, а решения, в отличие от министерских и прокурорских писулек, выдавать аргументированные и обоснованные. Практика показывает, что если дело приобретает достаточный общественный резонанс, то из всех государственных органов суду наиболее проблематично спустить дело на тормозах. Хотя в нашей стране, конечно, всё возможно.

Таким образом, даже нашему суду будет достаточно затруднительно «не усмотреть» в действиях чиновника или иного управленца нарушений законодательства, если таковым несть числа. А далее закон не должен оставить суду иного выбора, как отстранить такого управленца от должности, запретив исполнять административно-управленческие функции (дисквалифицировать) на весьма продолжительное время.

А на тот случай, когда даже Верховный суд РФ «не усмотрит» — есть, слава Богу, Европейский суд по правам человека.

Полагаю, что такой несложный способ наведения элементарного режима законности не раз предлагался и до меня. То, что он до сих пор не принят нынешней властью, говорит в пользу его эффективности. Ну, не нужны ей в этом месте ни закон, ни порядок.

Как ограничить инициативу соперника или партнера? Неплохой вариант – вынудить его играть на чужом поле. В отношении профсоюзов такой прием власть проводит регулярно. Чуть что слышишь: «Вам не нравится этот закон, иной нормативный акт? Давайте работать над ними вместе!»

«Работать вместе» – это значит, что профсоюзного работника включают в состав комиссии, где уже заседает 10-20 чиновников и депутатов. Комиссия рассматривает проект документа, который также подготовил бюрократический орган – аппарат правительства или министерства. Профсоюзнику предлагают внести свои предложения. К его замечаниям относятся подчеркнуто внимательно, кое-что, по мелочи, даже принимают. Вместе с тем понятно, что в такой ситуации представитель профсоюза не в состоянии изменить концепцию документа, его принципиальные положения. Если он пытается это сделать, его тут же обвиняют в голом критиканстве и нежелании «конструктивно» работать.

В совокупности такие нехитрые приёмы позволяют властям с одной стороны, принимать те законы (нормативные правовые акты), какие им нужны, с другой, — широковещательно заявлять, что они, де, согласованы с профсоюзами.

Надо сказать, что очень многих профсоюзных работников такие игры вполне устраивают. И дело здесь не только в их нерадивости или «прикормленности». Выборным профсоюзным работникам, как ни крути, надо периодически демонстрировать профсоюзной массе хоть какие результаты своей работы. При полном пофигизме этой самой массы реального давления на власть не окажешь, а, следовательно, ничего серьезного и не добьешься. Вот и приходится играть там, где позволяют. На чужом поле.

Между тем, по моему убеждению, так работать (если действительно работать, а не играть) «вместе» с администрацией и властями профсоюзы (общественные структуры, а не вожди) не могут и не должны.

Не могут, потому, что это не в их силах. Давайте, сравним численность аппаратов профкома предприятия и заводоуправления; центрального органа отраслевого профсоюза и федерального министерства; ФНПР и Правительства РФ. Соотношение один к десяти-двадцати. Соотношение финансовых возможностей — еще более не в пользу профсоюзов. Научных? На Правительство работают десятки научно-исследовательских институтов. А на профсоюзы?

Не должны, потому, что обманывать трудящихся нехорошо!

Так что же, не участвовать во всех этих комиссиях и иных посиделках с властями предержащими? Конечно, участвовать. Просто не надо создавать видимость «совместной работы». Профсоюзы входят в диалог с администрацией и властью только с одной целью: определения приемлемости или неприемлемости того или иного властного решения для трудящихся – членов профсоюзов. Если решение неприемлемо, так прямо и надо говорить партнерам по переговорам и членам профсоюзов, как на стадии его принятия, так и после вступления его в силу. Используя при этом все способы информации.

И еще, профсоюзы, конечно, могут, но не обязаны предлагать иные варианты решений. Это обязанность администрации, властей. Это у них: кадры, наука, деньги…

Если бы профсоюзное руководство на всех уровнях своевременно и внятно обозначило свое негативное отношение к Трудовому кодексу РФ, ряду других непопулярных нормативных актов, включая пресловутый 122-й закон, это, безусловно, приподняло бы его в глазах рядовых членов профсоюзов, всего общественного мнения. Профсоюзы не политическая партия, им нет никакой необходимости разделять с властями ответственность за бестолковые решения «реформаторов». Игра на чужом поле не для нас.

  январь 2005 года


ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ИЛИ КОРПОРАЦИЯ?

Каково будущее российских профсоюзов? Для нынешних профсоюзных работников вопрос не только теоретический. Мы должны оставить своим преемникам сильные, хорошо организованные структуры, способные противостоять любым вызовам времени.

Независимые представительные организации трудящихся во всем мире существуют в двух ипостасях: как массовые общественные организации и как корпорации – сосредоточие имущественного и кадрового потенциала. Оно и очевидно: невозможно эффективно защищать интересы наемных работников, не обладая для этого достаточными финансовыми, организационными и кадровыми возможностями. Именно поэтому вопрос, вынесенный в заголовок статьи, для профсоюзов развитых стран не только не актуален — абсурден. Почему же в сегодняшней России он стоит так остро, являясь, по сути, главным противоречием отечественного профсоюзного движения? Попробуем разобраться.

Дабы не утомлять читателя, намеренно не хочу касаться раздела и «освоения» наследства покойного ВЦСПС, случившегося в последнем десятилетии прошлого века (не только, кстати, имущественного). На эти темы изрядно написано и скрытыми доброжелателями и явными недругами профсоюзов. Кто старое помянет… Давайте, больше о сегодняшнем.

Начнем с того, что управление корпорацией и общественной организацией требует совершенно разных приемов, и, следовательно, совершенно разных способностей руководителя. Так, управление имущественным комплексом, особенно в наше смутное время, требует централизации властных полномочий и жесткий контроль над исполнителями — а то ведь растащат, разворуют последнее. В профсоюзах — массовых неполитических общественных организациях, пытающихся занять свое место в нестабильной политико-экономической обстановке России, наоборот – должны быть созданы условия для свободной дискуссии, учета мнения членов профсоюзов, придерживающихся противоположных политических взглядов. Можно сказать так: корпоративной частью должен заведовать автократ, а общественной – демократ.

Сочетание этих качеств в одном лице – теоретически возможно, но практически маловероятно. Там, «у них», вопрос давно решен: есть коллективное руководство, каждый занимается своим делом. На каждого председателя-президента обязательно найдется не менее популярный и влиятельный секретарь-казначей… У нас же в России, с её вождистско-патерналистскими традициями, плавно превращающими любое коллективное руководство в фикцию, — это из области фантастики. Отсюда – острота проблемы.

Как многие уже поняли, данные рассуждения в меньшей мере касаются отраслевых профсоюзов. В большей степени это проблемы территориальных профсоюзных объединений.

Жестокий кризис, поразивший Федерацию профсоюзов Санкт-Петербурга и Ленинградской области – из этого ряда. В городе на Неве поначалу вялая перепалка местных профсоюзных лидеров переросла в отчаянную схватку за жирный кусок профсоюзной собственности. Маски сброшены. Лицам, называющим себя «общественными деятелями», стало уже глубоко наплевать не только на рядовых членов профсоюзов, но и на репутацию собственной организации — одной из самых уважаемых в стране. Чтобы выйти из ситуации с наименьшими потерями пришлось «независимым» профсоюзам обратиться за помощью к властям… Так закончилось испытание независимостью.

Что бы там ни говорили, а наведение относительного порядка с профсоюзной собственностью, безусловная заслуга М.Шмакова. Судя по тем темпам, какими она «осваивалась» в середине 90-х, еще бы год-другой и о многом, чем сейчас пользуемся, остались бы одни воспоминания. В защите профсоюзной собственности председатель ФНПР проявил и волю, и решительность, и разумную предприимчивость. Замкнув решение всех имущественных вопросов на себя лично, принял на себя же весь огонь критики. Выдержал. Отстоял. Но какой ценой?

Ценой падения собственной популярности у многих профсоюзных работников и рядовых членов профсоюзов. Трагично, но это судьба любого лидера в переходный период. Здесь М.Шмаков, наверно, знал куда шел. Значительно хуже другое: в нашей российской действительности авторитет профсоюзов в обществе напрямую связан с авторитетом лидера. Каково председателю первички, пытающемуся «улучшить имидж профсоюзов» слышать: «Это ваш Шмаков обнимался с Кириенко, славословил Примакова, а теперь прогибается под Путина!» Члены профсоюзов просто не хотят понимать, что и обниматься, и прогибаться, и заискивать приходилось (и приходится!) с благой целью: сохранения собственности – материальной основы профсоюзных структур.

Значит, неправы члены профсоюзов? Не скажите. По-житейски они понимают так: на кой чёрт нам эта профсоюзная собственность, если наша жизнь становится всё хуже. Ведь финансово и организационно крепкие профсоюзные структуры не самоцель. Должна быть прямо пропорциональная зависимость между материальным благополучием профсоюзов и их способностью эффективно воздействовать на власть и работодателей. А этого-то и не видно.

А не преувеличивается ли вообще угроза профсоюзам со стороны властей? В 1993 году такая угроза была реальна. Поговаривали даже, что на столе Б.Ельцина лежал проект указа о роспуске «советских» профсоюзов, или уж, во всяком случае, лишения их всей собственности. Заграница вовсю финансировала «альтернативные профсоюзы» — чтобы в случае чего свято место не пустовало. Сегодня даже солдафонское окружение президента В.Путина вряд ли решится на нечто подобное. Но, видимо, в наших профсоюзных вождях крепко засел страх 93-го года. И в М.Шмакове тоже.

Иначе как объяснить упорное пристегивание ФНПР к путинской колымаге власти; вхождение в альянс с, проклинаемой населением, «Единой Россией»; поддержку, или, во всяком случае, непротивление непопулярным и бестолковым реформам. Причем всё это без явного заказа Кремля. Наконец, добровольный отказ не только от самой забастовочной борьбы (здесь можно сослаться на объективную причину – безынициативность масс), но даже от пропаганды и подготовки таковой. То, что в АТиСО, СПбГУП и на профсоюзных курсах не учат как практически проводить забастовки, вряд ли инициатива (безынициативность) самих этих учебных заведений.

Вождизм. Наша национальная болезнь, обостряющаяся на историческом изломе. Интерполяция сегодняшнего государственного устройства с самодержавно-властной президентской вертикалью на профсоюзную систему – реальность. Но общественное объединение, тем более профсоюзное, — не государство, оно не может объяснить отмену реальной демократии необходимостью борьбы с международным терроризмом. Вождизм мешает ФНПР оформиться в устойчивую систему. Ведь только система может применять в переговорах с властью известный в народе прием «доброго и злого следователя», когда для достижения нужного результата можно менять жестких и мягких переговорщиков. Когда власть знает, что она имеет дело с вождистской структурой, всё это теряет смысл. Достаточно снять трубку и строго сказать: «Ты, Михаил Викторович (Владимир Вольфович), это прекрати!».

Попытка расширить возможности ФНПР во взаимоотношениях с властями была предпринята при реорганизации ООПД «Союз Труда» в 1998 году. Предполагалось, что две структуры будут органично дополнять друг друга. То «политическое крыло» будет проявлять «радикализм», а профобъединение его «сдерживать», то наоборот. Движение станет школой политики для профсоюзной молодежи. Ничего не получилось. «Союз Труда» как организация не состоялся в основном из-за отсутствия финансирования и поддержки региональных профсоюзных структур. Его председатель — А.Исаев — на обломках «движения» был запущен дрейфовать по «партиям бюрократии»: сначала — «Отечество», затем – «Отечество-Вся Россия», наконец – «Единая Россия». Как «представитель профсоюзов».

Если отбросить демагогию, что в сухом остатке от некогда перспективного проекта под названием «Союз Труда»? А.Исаев в личном качестве сделал какую-никакую политическую карьеру. Прекрасно! Но стоило ли только ради этого «огород городить», если всё профсоюзное движение в итоге получило пшик?

С А.Исаевым вообще происходит что-то неладное. Должность председателя комитета Государственной Думы по труду и социальной политике предполагает, что политический деятель, её занимающий, обязан в равной мере учитывать интересы всех субъектов социального партнерства: профсоюзов, предпринимателей, государства. Может ли он быть таковым, являясь выборным работником в одном из упомянутых «субъектов» – ФНПР? Вместе с занимаемой им должностью в руководящем органе партии «Единая Россия», получается чистая пародия на КПСС и её руководящую роль. Помнится, это секретари – заместители председателя ВЦСПС бывали одновременно членами ЦК КПСС и депутатами Верховного Совета.

Вот такое у нас гражданское общество, такие независимые профсоюзы…

Самое смешное, что всё это пытаются представить чуть ли не как главное достижение профсоюзного руководства в «работе» с властью.

Между тем могут ли профсоюзы считать, что это именно их представители (а не представители политических партий) входят в выборные органы государственной власти. Могут, если эти представители однозначно заявят, что интересы профсоюзов и решения профсоюзных органов для них выше интересов и решений любых партий и фракций. Но это в современной российской политике невозможно. Поначалу некоторые профсоюзные лидеры возмущались: как это «представитель профсоюзов» в Госдуме Ф.Гайнуллина проголосовала за единый социальный налог чуть ли не на следующий день после того, как Генсовет ФНПР гневно осудил этот правительственный законопроект. Прошли годы и сегодня голосование «профсоюзных представителей» в Думе за непопулярные законопроекты в порядке вещей.

Но раз так, должны ли профсоюзы посылать своих работников в политику? Должны. Как в законодательную, так и в исполнительную власть. Вот только занимать при этом выборные должности в профсоюзах эти люди не могут. Профсоюзы же обязаны принимать назад по той или иной причине неудавшихся политиков, предоставляя достойную работу, если на политическом поприще они ничем профсоюзам не навредили.

В этой связи необходимо сказать еще об одной корпоративной функции профсоюзов – кадровой. Эта тема заслуживает специального исследования. Поэтому коснусь её фрагментарно.

Норма, обязывающая работодателя трудоустроить бывшего профсоюзного работника в связи с истечением полномочий по выборной должности, благополучно перекочевала из КЗоТ в Трудовой кодекс. Хотя очевидно, что профсоюзный работник, действительно добросовестно исполнявший свои обязанности, вряд ли будет нужен работодателю. Если тот его и примет «по закону», то только для того, чтобы побыстрее избавиться. Профсоюзы должны научиться сами заботится о своих кадрах. И чем быстрее, тем лучше.

Мы много говорим о том, что надо воспитывать в рядовых членах профсоюзов чувство солидарности, необходимости защищать лидеров, которых они сами избрали. А как насчет солидарности самих профсоюзных работников? Разве редкость, когда высокие профсоюзные органы запросто «сдают» своих лидеров, чем-то не угодивших властям? И это в относительно спокойной обстановке. А случись серьезное обострение, когда власть по старой традиции пожелает примерно наказать «зачинщиков беспорядков»? Когда пенсионеры перекрыли дороги, протестуя против отмены льгот, все «оппозиционные партии» дружно наложили в штаны — никто не захотел быть «зачинщиком». Не случится ли такой конфуз с нашими профсоюзными вождями? Не поспешат ли они объявить своих товарищей по борьбе «социальными террористами»?

Рано или поздно все упомянутые в этой статье проблемы станут предметом открытой профсоюзной дискуссии. Хотелось бы, чтобы скорее рано, чем поздно.

  январь 2005 года


ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ
И ПРОФСОЗЫ

Продолжение темы: профсоюзы и власть.

Антинародный путинский режим — именно так именуют наши кондовые коммунисты современную российскую власть. Не согласен.

И вот почему.

Прежде всего, нужно разобраться, несколько перефразировав незабвенного Остапа Бендера, что такое народ, и что такое режим? В данном контексте, как я понимаю, термин «народ» употреблен не в этнографическом и не в эмоционально-идеологическом смысле, а в политическом. А в этом смысле под «народом» понимается вовсе не всё народонаселение страны.

В нынешней российской Конституции народ определяется как источник государственной власти. Это отнюдь не новация. Народ выдавался за источник власти ещё в древних республиках Греции и Рима. А уж в современной истории, похоже, об ином и говорить неприлично. Самыми «народными» объявляли себя и сталинский и гитлеровский режимы. Чем более жестоким и авторитарным был какой-нибудь латиноамериканский или африканский режим, тем более цветистыми декларациями о «подлинном народовластии» он прикрывался.

Между тем, и в Древней Греции и в Риме в политическом смысле народом были только свободные граждане. Рабы частью народа не являлись.

В гитлеровской Германии народом считались только этнические немцы. Евреи, даже имевшие неосторожность некогда родиться в этой стране, частью германского народа, разумеется, не являлись.

В сталинском Советском Союзе миллионы расказаченных и раскулаченных, а также троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и т.п., также были за пределами политического понятия «народ». Как, впрочем, и члены их семей.

Да, что там тоталитарные режимы. Когда в «главном оплоте демократии» Томас Джефферсон со товарищи писали в Декларации независимости: «Мы, народ Соединенных Штатов Америки…», они вовсе не имели ввиду женщин, негров и прочие «малоимущие слои населения». Правящие круги США наделили гражданскими правами всё население страны относительно недавно, только после того, как появились надежные технологии манипулирования общественным сознанием.

Сегодня в политическом смысле под «народом» в большинстве демократических стран понимается почти всё взрослое население страны (кроме пациентов психбольниц, заключенных в тюрьмах и т.п.). Но даже там реальной политической силой является, объективно заинтересованная в стабильности, состоятельная, культурная и образованная часть общества, часто называемая политологами элитой. Эту часть населения труднее всего оболванить. Именно этой части общества действующая власть, и/или претенденты на власть, вынуждены разъяснять свои намерения, только её есть необходимость убеждать. Остальными можно просто манипулировать.

Современную Россию в развитой демократии не уличишь. Наши доморощенные политологи не без оснований считают «элитой» вовсе не врачей и учителей, а нуворишей хапнувших на воровской приватизации и живущих под лозунгом: «Если ты такой умный, почему такой бедный?» Эти сегодня заказывают не только социолого-политологический трёп, но и федеральные законы.

А почему нет? Простая арифметика: в Государственной Думе 450 депутатов, если каждому дать по миллиону долларов на срок полномочий, получается 450 миллионов. А у одного Р.Абрамовича этих самых долларов не один десяток миллиардов. Вот и считайте. Хотя вовсе не обязательно давать по миллиону, да ещё каждому, если конституционное большинство обойдется максимум в 300. Не думаю, что купить все ветви российской власти на корню выйдет дороже, чем какой-нибудь футбольный клуб «Челси». Шучу.

В этой ситуации на кой чёрт убеждать «думающую часть» населения, если они почти все за чертой бедности? Думают они там чего, не думают — хозяевам жизни без разницы.

Если говорить об идеологической составляющий политики, то здесь «народ», как правда – у каждого свой. В этой связи примечательно заявление сочинского градоначальника, кажется, его фамилия Колодяжный. Пытаясь отобрать у профсоюзов известный бальнеологический курортный комплекс, он прямо перед телекамерами заявил: «Я сделаю всё, чтобы вернуть «Мацесту» народу!» Из чего можно сделать вывод, что такой «народ» на примете у господина Колодяжного уже есть.

Уф, с «народом» вроде разобрались. С «режимом» проще.

Политический режим — устоявшийся термин, означающий совокупность методов и приемов осуществления государственной власти. Поэтому в выражении «путинский режим» нет ничего ругательного. Это констатация факта наличия.

То, что у режима нет идеологии – пустяки. Достаточно лозунга: «Единая Россия, Единая Партия, Единый Президент!» Вот и рванули губернаторы в «Единую Россию», как в своё время карьерные ИТР в КПСС. Министры – на низком старте. Но, эти-то своё догонят. А трёп о демократии и многопартийности – для интеллектуального быдла.

Если принять во внимание всё сказанное, плюс стабильно высокий личный рейтинг президента В.Путина — путинский режим совсем не антинародный. Но легче ли от этого профсоюзам?

Нет не легче. Потому что он антирабочий!

В подтверждение этого тезиса можно было бы привести длинный перечень законов и иных нормативных правовых актов, принятых за период путинского правления, наглядно подтверждающих этот тезис, начиная с Трудового кодекса. Из-за недостатка места в газете и времени у читателя делать этого не буду. Зачем убеждать в очевидном. Кто за этим следит – тот знает.

В диалектической связке «труд-капитал» труду отводится созидающая, а капиталу – организующая роль. В любом случае труд первичен, а капитал вторичен. Именно труд (умственный, физический) преобразует этот мир и созидает в нем. Это давно уже не марксизм и не коммунизм, это – общепризнанный факт. В штаб-квартире американского профобъединения АФТ-КПП, известного со времен его первого президента Джорджа Мини «махровым» антикоммунизмом, вас встретит гигантское мозаичное панно, которое иначе как «Слава труду!» не назовешь.

А какие проблемы в этой части решает наш президент вместе со своими министрами? Как помочь малому бизнесу, как развивать средний бизнес, как подчинить крупный бизнес и заставить олигархов действовать в интересах государства (читай – бюрократии) и т.д. и т.п. годами. Иногда, правда, иные министры заикнутся о повышении зарплаты наемным работникам, но под строгим взглядом министра финансов быстро умолкают.

Тем временем Министерство труда объединяют сначала с соцзащитой, а затем все это — со структурами Минздрава… Почему-то Минобороны с жилкомхозом не объединяют, здесь ума хватает. А похерить Минтруда – легко.

Окопавшихся на телевизионном глазу продажных политиков и прочих трепачей больше всего интересует вопрос: какой бизнес спасет Россию, крупный или мелкий? И все дружно сходятся во мнении: всякий бизнес нужно защищать! А труд?

Сбалансированность труда и капитала – важнейшая составляющая социальной стабильности. Это понимали даже главы тоталитарных и диктаторских режимов. К примеру, известный аргентинский диктатор Перон совмещал посты министра обороны и министра труда. В США стране, где частное предпринимательство предмет поклонения, министерство труда – важнейшее звено в структуре государственной власти. Администрация же В.Путина видит главную свою цель в работе с бизнесом или как сейчас говорят с бизнес сообществом. А трудящиеся? Быдло, оно быдло и есть.

М.Горбачев тоже думал, что авторитета КПСС хватит для «борьбы с пьянством и алкоголизмом». Не хватило. В.Путина окружение убедило, что его авторитета (рейтинга) хватит для непопулярных антисоциальных реформ. Не хватило.

И социальный климат в стране был в очередной раз безнадежно испорчен.

Между тем, здоровый социальный климат не менее важен, чем экология. В цивилизованном мире это аксиома. От социального взрыва, как от радиоактивного облака или кислотного дождя не спасешься ни в крепости, ни в броневике. Там «у них» это поняли давно. Наших отечественных толстосумов и продажных политиков ничему не учит даже кровавая история русских революций. Наверно, рассчитывают либо успеть свалить «за бугор», либо отсидеться где-нибудь на Николиной Горе. А пока убеждают сами себя, мол, Россия свой лимит революций исчерпала. Ой, ли?

В последнее время много говорят о необходимости борьбы с экстремизмом. Даже закон специальный приняли. Плохо когда молодые люди чужие автомобили поджигают, стекла бьют, евреев ругают и кавказцев мордуют. С этим надо бороться — кто спорит. Но экстремизм, как известно, полярен. О том, что на другом полюсе предпочитают не говорить. А если говорят, то как-то вне связи с захлестнувшей страну преступностью.

А там — обжирающаяся свора, трясущая страну как грушу, вывозя за кордон десятки миллиардов долларов ежегодно. Этим экстремистам нынешняя власть угрозы не представляет. Для них режим В.Путина всего лишь средство для продления кайфа. До будущего «этой» страны им дела нет.

Вообще-то авторитарный режим в состоянии довольно быстро подавить преступность. Скажите, была ли при Сталине организованная преступность? Вот то-то и оно. Б.Муссолини удалось даже победить сицилийскую и неаполитанскую мафии. А ведь история этих преступных сообществ насчитывала не одно столетие. Чернорубашечники попросту стали без суда и следствия расстреливать «крёстных отцов», да и их непутёвых деток тоже. Чудом выжившие «семьи» похватали манатки и подались за океан. Где и расцвели пышным цветом.

Выходит, выбор невелик: либо организованная преступность, либо преступное государство? А как хочется жить в культурной цивилизованной стране.

Закон и право – вещи разные. Нередки случаи, когда закон есть, а права нет. Вот самый известный. Пожалуй, нет на свете более дисциплинированной нации, чем немецкая. В гитлеровской Германии некоторые немцы очень добросовестно исполняли законы. А потом их почему-то пригласили на Нюрнбергский трибунал. Осудили и повесили. Почему? Да, потому, что хоть и обязаны они были по законам империи отправлять евреев в концлагеря и крематории, а вот права такого не имели.

Еще чаще бывает наоборот: право есть, а закона нет. Наиболее близкий пример: в Конституции РФ 1993 года появились право на альтернативную гражданскую службу, а закон, регламентирующий это право, был принят только через десять лет. Целое десятилетие наши советские судьи (других, ведь, не было) вынуждены были судить не по конкретному закону, а по конституционному праву, чего они делать не умеют, да и страшно не любят. Кстати, действующий закон, протащенный нынешним режимом, далеко не все юристы признают правовым.

Профсоюзам эти примеры важны для понимания вот чего:

если регламентация права законом приводит к тому, что этим правом практически невозможно воспользоваться, то вряд ли такой закон можно считать правовым. Это про наше законодательство о забастовках.

Разве что пробелы в этом законодательстве пока на пользу профсоюзам. Международными конвенциями признано право профсоюзов на общенациональные забастовки и забастовки солидарности. В нашем внутреннем законодательстве о таких забастовках — ни слова. Поэтому многие профсоюзные работники считают, что их проводить нельзя и надо ждать издания соответствующего национального закона. Но, право-то уже есть. Отказ от него – предательство интересов трудящихся.

Говорят, любая власть от Создателя. Выходит, если повезёт – от Бога, если нет – от дьявола. России всё больше не везёт…

Что же делать профсоюзам? Участвовать во власти — всяко не стоит. Никаких «представителей профсоюзов» во власти быть не должно. А вот активно влиять на существующую в данный момент государственную власть, какой бы она ни была, они обязаны. Профсоюзы должны присущими им методами постоянно давить на власть с целью принудить её принимать выгодные для трудящихся решения. Таково их место в системе гражданского общества. Профсоюзам по большому счету все равно какая власть на дворе. Они к любой должны быть оппонентами. «Народная» даже хуже, поскольку она прикрывается социальной демагогией, что существенно затрудняет профсоюзам работу.

Поддерживать профсоюзам ту или иную политическую партию, как скажем в Великобритании, в России время не пришло. Оказывать же поддержку государственно-бюрократическому клубу под названием «партия «Единая Россия» — абсолютно недопустимо.

Тем более недопустимо в какой либо форме хвалить власть. Профсоюзы всегда должны требовать как минимум вдвое больше чем предлагают. Если они на каждую подачку будут говорить «спасибо», мы придем к тому, что было: «Ушла зима, настало лето – спасибо партии («Единой России», президенту, правительству) за это».

Народная мудрость гласит: когда садишься играть в карты с шулером, допускаешь только одну ошибку – берешь карты в руки. Некоторые профсоюзные работники всерьёз полагают, что, участвуя во власти, они приносят реальную пользу трудящимся. В другой политической ситуации это, возможно, было бы и так. Но при нынешнем режиме их участие в законотворческом процессе может быть только декоративным. А, глядя на это со стороны, трудящиеся считают, что в целом профсоюзы подыгрывают режиму в осуществлении бестолковых реформ. Это убийственно для профсоюзов. Если профсоюзы объективно не в силах противостоять этому процессу, лучше в нем не участвовать.

  март 2005г.


КАДРОВЫЙ ПРОВАЛ

Проблема профсоюзных кадров актуальна сейчас и будет актуальна ещё долгие годы.

Мне задают вопрос, почему в своих статьях о профсоюзах я включаю сюжеты из жизни государственных структур и даже из политической истории. Дело в том, что профсоюзные проблемы и болезни можно рассматривать только в системе. В системе, которую хотелось бы называть «гражданским обществом». В настоящее время государственная власть, в отличие от халтурных «политических партий» вроде «Единой России», наиболее внятный субъект этой системы. Во всяком случае, именно она определяет параметры той среды, в которой существуют профсоюзы. Так что не обессудьте.

Недавно президент В.Путин вновь (назовем вещи своими именами) назначил Р.Абрамовича губернатором Чукотки. Несколько лет тому назад такое решение было неизбежным: слабое государство расплачивалось с миллиардером-нуворишем статусом фактически неприкосновенного госчиновника категории «А» в обмен на «содержание» им депрессивного региона. Б.Березовский, вовремя подсуетившись, побывал даже в заместителях секретаря Совета Безопасности. В те времена, изъяви желание Дж.Сорос стать губернатором Камчатки, — с порога бы не отвергли.

Но сегодня, когда страна имеет устойчивый бюджет, гигантский стабилизационный фонд, стройное законодательство о государственной службе, декларирует вертикаль власти – такое решение представляется нелогичным. Неужели не нашли подходящего карьерного чиновника на достаточно высокую зарплату и весомые социальные гарантии? Или власть не такая сильная, какой старается казаться? Тогда всё ясно: умных – много, верных нет.

И это происходит в нашем российском государстве, где хоть кадры и решали всё, но и незаменимых людей никогда не было. Что уж там в профсоюзах…

Поэтому, давайте поговорим и о той обстановке с профсоюзными кадрами, которая уже есть и о той какую хотелось бы видеть.

Мы живем в великой стране. Во всяком случае, по территории. И в федеративном государстве. Руководить профсоюзными (как, впрочем, и иными) структурами на федеральном уровне должны люди, обладающие соответствующими знаниями и опытом. Готовятся ли у нас такие кадры? Вопрос, как вы понимаете, риторический.

При прежнем режиме ведь как было: появлялся в поле зрения властей молодой, перспективный руководитель, давали ему «порулить» какой-нибудь областной структурой. Затем переводили в Москву «ответорганизатором», чтобы аппарат узнал. Потом направляли в область уже первым лицом. Затем опять в Москву уже «замзавотделом», потом — в союзную республику… Вот и появлялся кадр для общенационального руководства. Так делается, в общем, во многих странах с федеративным устройством. Только сегодня не у нас.

Как бы ни был хорош региональный руководитель, но нет у него общероссийского кругозора, да и связей московских тоже нет. У москвича – наоборот, и кругозор и связи, да вот специфику региональную или отраслевую знает чисто умозрительно.

Нынешнее руководство ФНПР пришло в начале 90-х годов прошлого века. В те времена основным приоритетом было сохранение единства общенациональной профсоюзной структуры, поэтому для руководства ФНПР были востребованы в основном москвичи. Сегодня в регионах к Москве и москвичам отношение известное. Да и проблема «сплочения вокруг Москвы» нынче утратила свою остроту. Не удивительно, что руководители региональных профобъединений и отраслевых профсоюзов всё чаще выражают плохо скрытое недовольство, справедливо полагая, что москвичи страны-то не знают.

Кроме того, специфические взаимоотношения столичных властей с Московской федерацией профсоюзов отнюдь не все рассматривают как пример для подражания. Вопрос вроде частный, но, учитывая постоянное стремление МФП быть отличной от других членских организаций ФНПР, происхождение М.Шмакова и его приближенных, политику центральной профсоюзной газеты «Солидарность, у «регионалов» возникает сомнение. Кто кем руководит: ФНПР МФП или наоборот? Не виляет ли хвост собакой?

Как замечательно заорганизовано при старом режиме проходили профсоюзные конференции и съезды! Состав делегатов формировался по квотам: не менее половины должны были быть рабочие, четверть – молодёжь, треть – женщины. И обязательно, более половины делегатов – рядовые члены профсоюзов! А сейчас? Если на конференциях в первичных организациях, случается, дремлют рабочие от станка, то на собраниях более высокого ранга – сплошь профсоюзные функционеры. Да ещё и работодателей с начальниками приглашают. Делегатами. Хорошо это или плохо? Как посмотреть. С одной стороны – бюрократия, в хорошем смысле, это профессионализм, которого так не хватает нашему профсоюзному движению. А с другой – застой, самовластие, произвол, злоупотребления и т.п. Чего у нас больше? Увы, хватает и того и другого.

Сделанного не воротишь. Времена квотирования руководящих органов по поло-возрастному и иным признакам канули безвозвратно. Будем считать, что руководящие органы профсоюзов, состоящие из профессионалов это, если не навсегда, то надолго. Управление же бюрократией (профсоюзной тоже) требует совершенно других приёмов, чем руководство демократическими структурами. Бюрократия предполагает над собой сильную власть. Только при ней она эффективна. Лишенная реального руководства бюрократия, прикрываясь как фиговым листком демократическими институтами, начинает творить всё, что ей заблагорассудится. Так происходило с властью в стране, так сейчас происходит с руководством профсоюзами.

Разница в том, что государственная власть это поняла и засуетилась, а в профсоюзах – конь не валялся.

Нельзя сказать, что наши профсоюзные вожди не понимают значения соотношения выборности и назначенчества, демократии и бюрократии в своих структурах. Понимают. Вот только руки не доходят. Очевидно, другим заняты.

Мне представляется, что настоящий демократический лидер хорошо делает то, что нужно сегодня, правильно говорит о том, что надо сделать завтра, хорошо и правильно думает о том, что надо будет сделать послезавтра. При этом было бы совсем прекрасно, если бы своими хорошими и правильными мыслями (если они есть) он делился не только с ближайшим окружением, но и со своими избирателями.

Всякий руководитель, а высокого ранга в особенности, может совершенно четко представлять, как он должен поступать, но реально так действовать зачастую не в состоянии. Политика – искусство возможного. Вместе с тем, общественный деятель обязан объяснять это несоответствие своим избирателям.

А что у нас? М.Шмаков, А.Исаев иже с ними часто произносят правильные слова, но когда доходит до реальных дел – организации и проведения забастовок, голосования в Госдуме, даже просто названия вещей своими именами – картина другая. И никакого внятного объяснения членам профсоюзов, кроме пустой демагогии.

Почему бы А.Исаеву так и не сказать: ну, не народом, не членами профсоюзов я избирался в депутаты, а Кремлём и московским мэром. Им и служу. Сделаю что не так, вышибут из руководства думским комитетом к чёртовой матери, да и на следующий срок не изберут. Вот стану, даст Бог, более-менее самостоятельным политиком, тогда и развернусь. Члены профсоюзов не дураки – всё поймут. И простят.

А М.Шмакову почему не объяснить: вот пойду я всерьез против властей предержащих – Кремль на мне поставит крест, пропуск в Дом правительства отберут, «вертушку» отключат, в высокие кабинеты пускать перестанут. Так ведь руководители членских организаций ФНПР первыми от меня откажутся. Зачем им председатель, который «не вхож»? А вы, члены профсоюзов, меня, простите, напрямую не избираете. Вот и выкручиваюсь. Поймут и простят.

При всём при том, полагаю, что называть вещи своими именами всё же можно. Воров – ворами, негодяев – негодяями, лжецов – лжецами. Какие бы посты они ни занимали. Прямая обязанность профсоюзного лидера говорить на том языке, не котором говорит большая часть членов профсоюзов. На своих кухнях. Поэтому, если и будет председатель ФНПР периодически называть членов правительства так, как их именуют члены профсоюзов, власть простит. Общенациональную забастовку не простит. А это — простит.

Так ведь нет, оправдывается: как я произнесу грубые слова в адрес премьера, или министра какого? Они ведь наши социальные партнеры!

Извините, партнеры не близкие родственники и не друзья. Тем более в России живем. От того, что партнер тебя кинул, он не перестаёт быть партнером. Просто он становится партнёром-кидалой. Со всеми вытекающими. А если партнёр годами и десятилетиями только имитирует переговоры, вовсе не желая договариваться, кто он? Жулик. Такому партнеру дать бы в морду, плюнуть и забыть о нем навсегда. Ан, нельзя.

Нельзя потому, что партнеры социальные. Других у нас нет. Если Правительство Российской Федерации и некие «объединения работодателей» вот уже около полутора десятилетий имитируют переговоры в рамках Российской трехсторонней комиссии, а потом рассматривают Генеральное соглашение, как ничего не значащую бумажку, то почему хотя бы не объяснить им по-русски, кто они есть на самом деле. Всеми возможными способами.

Неужели М. Шмаков не понимает, что в этой ситуации разводить политесы глупо и бесполезно?

Проходящая в отраслевых профсоюзах и территориальных объединениях избирательная кампания производит тягостное впечатление. Качественных изменений в кадровом корпусе по большому счёту не происходит. Почему?

Однозначно не ответишь.

Кадровый провал – это результат традиционного для России обострения на историческом изломе проблемы «отцов» и «детей». За период реформ на профсоюзную работу, не так быстро как хотелось бы, но все же стали приходить 30-40 летние сотрудники, взгляды которых в большинстве кардинально отличаются от взглядов многих работников старше 60 лет. Между тем, как вы понимаете, руководящие посты в высшем и среднем звене профсоюзного руководства занимают как раз последние. Как, там, у Шекспира, «…распалась связь времён».

На первый взгляд, всю ответственность за случившееся следует возложить на старшее поколение: именно его представители, опасаясь конкуренции, не брали (и не берут!) себе в помощники и заместители молодых сотрудников. Это так. Но значительная доля вины лежит и на молодых, которые в своей борьбе за власть в профсоюзах, не предлагают никаких программ достойного ухода старшего поколения, включая выплату материальной компенсации (надбавки к пенсии, работу в качестве советников и т.п.)

Так в чем причина? Говорят, причина у нас одна – отсутствие «презренного металла». Старики, мол, не уходят на покой по причине маленькой пенсии – наполнить-то свой пенсионный фонд за полтора десятилетия существования ни ФНПР, ни большинство отраслевых профсоюзов так и не сподобились. Кадры из регионов в Москву пригласить нельзя потому, что нет никакой возможности решить жилищный вопрос, который, в своё время, и испортил москвичей.

Мне представляется, что проблемы эти решаемы. Даже с имеющимися деньгами можно и профсоюзным пенсионерам приплачивать, и служебную жилплощадь для перспективных работников обеспечить. Было бы желание. А его-то, похоже, и нет. Слишком многих нынешних руководителей устраивает сложившаяся ситуация. А вот устраивает ли она российское профсоюзное движение?

По поводу такого «безвыходного положения» очень хорошо сказал один философ: безвыходное положение – это когда выход из него нам не нравится. Ну, не хочется нашим вождям назначать молодёжь на ответственную работу. Вот и выдумывают всякие мертворожденные «молодёжные комиссии» и т.п. Известный номер: хочешь «замотать вопрос», уклониться от ответственности – создай комиссию.

Старо, как мир: «Что за комиссия, Создатель, быть взрослой дочери отцом!» (А.Грибоедов, «Горе от ума»).

Одно вроде радует: профсоюзные посты вновь становятся престижными. Жесткая конкуренция, затратные избирательные кампании, богатые спонсоры… Вот только, как показывает опыт Санкт-Петербурга и Костромы, на профсоюзные посты претендуют (и попадают) вовсе не профсоюзные работники, а … государственные чиновники и предприниматели. Кандидатуры карьерных профсоюзных работников, многие годы защищавших интересы трудящихся, даже не рассматриваются. Что это, как не полный провал кадровой работы нынешнего руководства ФНПР. А через несколько лет – грядет массовая смена профсоюзных руководителей среднего звена. Возраст подходит. То ли ещё будет.

А может быть ничего страшного? Не скажите.

В условиях отсутствия внятной профсоюзной идеологии массовый приход к руководству профсоюзами людей, не имеющих достаточного опыта работы чреват резкими «революционными» изменениями, представляющими угрозу устойчивости и целостности профсоюзного движения.

Периодически за «новацию» выдается, изрядно пропахшая нафталином, идея о приглашении на руководящую профсоюзную работу известных политиков. У них, мол, опыт общественной работы. Опыт у наших доморощенных политиков действительно богатый. Болтовни и интриганства. Это может кому-то и нужно. Но тогда можно поставить жирный крест на всей подготовке профессиональных профсоюзных кадров. Какой молодой человек согласится горбатится много лет на низовой профсоюзной работе, чтобы в конце-концов над ним посадили трепача из очередной «партии власти»?

Как избранный лидер формирует свою команду можно без труда определить, какая работа будет проводиться. Когда М.Шмаков формировал своё окружение, неужели коллегиальному органу – Исполкому ФНПР – не было видно, что на кадровую, организационную работу, да и на многие другие руководящие посты приглашаются совершенно неспособные к этому люди? Не видели, что подбор шел не по деловым качествам, а по признаку личной преданности? Или не хотели видеть?

Поэтому и преуспел М.Шмаков в расстановке кадров только в пределах своего прямого административного подчинения: помимо аппарата, это — гостиницы, санаторно-курортные и прочие имущественные комплексы, учебные заведения и т.п. А кадровая работа с членскими организациями ФНПР откровенно пущена на самотёк. Так не пора ли коллегиальным органам ФНПР ещё на стадии подбора кандидатов задаться вопросом, какую команду приведёт с собой претендент на должность председателя ФНПР на новый срок полномочий?

Говоря о кадрах, как не сказать о зарплате. Система, при которой директор гостиничного комплекса получает в несколько раз больше, чем руководитель основного отдела аппарата ФНПР, а охранник в «профсоюзном» банке несоизмеримо больше, чем ведущий специалист, занятый непосредственной профсоюзной деятельностью, глубоко порочна. Ответственность за создание этой системы, когда «слуги народа живут лучше самого народа», несёт один человек. Вы его знаете. И терпите.

Потому и в провале.

  июнь 2005г.


ВНАЧАЛЕ БЫЛА ЗАБАСТОВКА
Незаконная

Профсоюзы и право. Юристы, те которые не купили диплом в подземном переходе, точно знают, что закон и право это – не одно и тоже. Профсоюзные работники, называющие себя правозащитниками, об этом отличии должны помнить всегда.

Вообще-то вопрос о соотношении права и закона из области философии права. Поэтому профессиональные исследования на эту тему даже для практикующих юристов достаточно заумны. На темы теории естественного права, позитивизма, нормативизма и прочих «…измов» со времен французских энциклопедистов написаны сотни томов. Однако попробуем следовать гениальному утверждению, что всё гениальное – просто. Может быть получится.

Уголовное, административное, гражданское (в части отношений собственности, семейных и т.п.) право существовало всегда. Соответствующее законодательство восходит к каменным скрижалям, на которых Господь что-то там заповедовал Моисею. Но это для тех, кто верит. Иные вспомнят «Законы Хаммурапи», «Законы 12-ти таблиц» и другие камни, возраст которых также весьма почтенный. Во всяком случае, это позволяет считать происхождение данных отраслей права если не божественным, то, по крайней мере, вечным.

Чего нельзя сказать о праве трудовом. Появилось оно тогда, когда появился наемный труд. Труд за заработную плату. В последние пару столетий. В новейшей истории. Об этом и поговорим.

Поначалу, понятно, никакого трудового законодательства не было. Каждая из сторон действовала в своем праве – как она его понимала. Работодатели платили рабочим сколько хотели, рабочий день назначали какой хотели и увольняли когда хотели. Рабочие, если считали себя обиженными, бастовали, жгли предприятия, ломали станки. Государство рабочих разгоняло вооруженной силой, временами расстреливало… и плавно приходило к осознанию необходимости создания трудового законодательства.

Законодательство появилось. Понятно, антирабочее. Государство попросту запретило забастовки, а бизнесу позволило делать всё что угодно. Опора всё-таки. Элита! Рабочие не согласились. Они справедливо считали, что имеют право на забастовку, 8-часовой рабочий день, достойную заработную плату…

Снова расстрелы, разгоны и кровь, кровь. Не зря кто-то из великих сказал: «Ваше право начинается там, где заканчивается право вашего соседа». Далеко не сразу цивилизованным государствам удалось согласовать права рабочих и предпринимателей, многие прошли через кровопролитные социальные революции.

Считая забастовку основным и наиболее эффективным способом борьбы за свои права, профсоюзы многих развитых стран ведут свою историю не с учредительного съезда или конференции, а с первой выигранной общенациональной забастовки.

Таким образом, современное трудовое право родилось в забастовках. Разумеется в незаконных. Закона либо не было, либо он был запретительным. Но без нарушения законов трудовое право не появилось бы вообще.

В последствие с созданием Международной организации труда (МОТ) трудовое право приобрело международный статус. Это означает, что даже в тех государствах, власти которых принимают антирабочее законодательство, не признают международно-правовых актов в области труда, трудящиеся имеют право добиваться изменения таких не правовых законов методами, признанными международным сообществом.

В этой части поучительна история современного отечественного профсоюзного движения.

В Советском Союзе забастовок не было. Были стихийные возмущения трудящихся, которые власть жестоко подавляла. Следовательно, не было и соответствующего законодательства. Когда в конце 80-х годов прошлого века «задули ветры перемен» и шахтеры стали реально бастовать, их забастовки, естественно, были незаконными. Многие юристы тогда считали, что рабочие не имели права так поступать. Здесь они ошибались. Рабочие действовали, опираясь на нормы международного права, которые допускали забастовку как метод разрешения коллективного трудового спора. Кстати, некоторые из этих норм были ратифицированы Советским Союзом и имели высшую над внутренним законодательством силу. Так что даже при отсутствии национального законодательства право на забастовку рабочие имели.

На мой взгляд, тогдашние забастовки шахтеров, хотя и носили демонстративно политический характер, существенно улучшили трудовое законодательство в пользу рабочих.

Нормы трудового права написаны кровью. Слишком много человеческих жизней отдало рабочее движение за современные трудовые и профсоюзные права, в том числе и в России, как до 1917 года, так и после. Об этом, казалось бы, всегда должны помнить ныне живущие профсоюзные работники. К сожалению, помнят далеко не все.

Не зря говорят: история учит только тому, что ничему не учит. М.Шмаков в своих выступлениях признает, что профсоюзам сегодня приходится зачастую решать те же задачи, что и в 1905 году: минимальная зарплата, 8-часовой рабочий день, охрана труда… Вот только не объясняет — почему. Почему через сто лет при путинизме нам приходится решать те же задачи, что и нашим предкам при царизме?

Вроде никем не подвергается сомнению право гражданина России получать за свой труд в течение полного рабочего дня заработную плату, обеспечивающую ему жизнь. Прожиточный минимум. А по ныне действующему в России законодательству эта заработная плата может быть ниже прожиточного минимума. Можно ли такой закон считать правовым? Разумеется, нет. Вот вам и соотношение права и закона без всякой философии.

И имеет ли право государство, такие законы издающее, считаться правовым? А может быть оно преступное, это государство?

Ну, преступное – это, пожалуй, чересчур. Всё-таки в лагеря пока не сгоняют и совсем бесплатно работать не заставляют. И на том спасибо. Но, зачем же при этом заявлять, что правовое государство построили?

Некогда Б.Немцов с гордостью заявлял, что слово «олигарх» придумал он. Может быть, это слово он и придумал, вот только термин «олигархия», применительно к форме государственного правления, придумал еще старик Платон за два с половиной тысячелетия до упомянутого незадачливого политика. Олигархия — означает власть немногих. Сейчас в России олигархический капитализм. Реальный контроль над примерно 80 процентами собственности в стране осуществляют около 250 семей. Внутри этой группы и идет реальная политическая борьба за влияние и власть в тех или иных областях жизни. Населению об этой борьбе знать не положено. Для него – министерский и депутатский трёп.

Олигархические группировки содержат политические партии, определяют, кому быть губернаторами, министрами, депутатами, очевидно, согласовывают кандидатуру президента страны… Иначе как объяснить, публичную борьбу В.Путина с отдельными «олигархами» при сохранении и укреплении олигархического правления страной.

Как сейчас модно говорить – дежавю. Александр Сергеевич Пушкин: «Правитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой…»

Далее – антураж. Короля делает свита. Конечно, если вокруг некой персоны расположить начетчика Г.Грефа, бухгалтера А.Куднина, наш, извините за выражение, генералитет, всё это дополнить откровенными негодяями вроде А.Чубайса и М.Зурабова – на этом фоне и наш нынешний президент будет выглядеть внушительно.

Некоторые пассажи иначе как одурелостью от бесконтрольной власти назвать нельзя. Министрам и депутатам заработную плату повышают в несколько раз с начала 2005 года, а прочим «бюджетникам» обещают повысить в полтора раза, но… через три года. Прилюдно заявляют о том, что разрыв в доходах между богатыми и бедными в 15 раз угрожает национальной безопасности, при этом устанавливают зарплату министру М.Зурабову в 100 раз больше зарплаты санитарки из районной больницы. Президентским указом.

Министр А.Кудрин по-бухгалтерски откровенен: поднять зарплату в несколько раз для нескольких тысяч высших чиновников, губернаторов и депутатов для бюджета необременительно, а вот всем прочим…

Но, главное: кто последние полтора десятилетия честно работал, платил налоги, т.е. фактически содержал эту власть, – в нищете, а кто воровал и налогов не платил – в шоколаде. Результаты приватизации пересмотру не подлежат!

Вот такая она путинская справедливость и законность.

А что профсоюзы? А у профсоюзов юбилей. Награды, концерты, банкеты, фуршеты. Дело нужное, но почему бы не отметить столетие 1905 года хорошей общенациональной забастовкой? Зачем, говорят, портить праздник.

Некоторое время назад встретил бывшего президента Федерации профсоюзов авиационных диспетчеров России В.Конусенко. Того, который в 90-е годы организовывал забастовки, вошедшие в историю профсоюзного движения страны. Работает охранником в магазине. Выгнали на пенсию, а она мизерная. Вот и приходится подрабатывать. А между тем М.Шмаков, очевидно за свою профсоюзную деятельность, получил орден «За заслуги перед Отечеством». Как говорится: каждому — своё.

Нет, я М.Шмакова не осуждаю. Не А.Солженицын же он какой-нибудь чтобы от государственной награды отказываться. Просто пока взаимоотношения профсоюзов с властью никак не определятся, некоторых профсоюзных вождей и колбасит в разные стороны: хочется и рыбку съесть и... перед трудящимися выглядеть прилично.

А вот как себя вести в случае реального конфликта с властью никто толком себе не представляет. Опыт то у большинства из них только советский, а на нем далеко не уедешь.

Когда в 1962 году Н. Хрущев распорядился расстрелять рабочих в Новочеркасске, что предпринял председатель ВЦСПС В.Гришин? А что мог предпринять член Политбюро ЦК КПСС, если Первый секретарь приказал? Да, ничего. Вот вам и вся роль «советских профсоюзов» в защите трудящихся. До копейки.

Когда в 1999 году под Выборгом власти уже ельцинского режима тоже пожелали пострелять в рабочих, Генсовет ФНПР, надо отдать должное с подачи М.Шмакова, признал эти действия недопустимыми. Это немного приостановило особо ретивых «государственников», кричащих: «Не трогайте власть руками!» (А что ногами можно?)

Что произойдет при подобном случае сегодня, когда многие профсоюзные вожди просто льнут к власти? А если масштаб столкновения будет побольше? Можно только гадать.

Одно знаю точно:

если бы наши предки – профсоюзные лидеры начала 20-го века – страдали как нынешние чрезмерным законопослушанием, никаких профсоюзных прав у нас сегодня бы не было.

Профсоюзные правозащитники должны знать, что всякие права существуют и получают развитие, только пока за них борются. Принятие нынешним режимом действующего Трудового кодекса, резко ограничившего права трудящихся, результат отсутствия борьбы профсоюзов за свои права. Во всяком случае, борьбы адекватной складывающейся ситуации.

Права существуют, только если ими пользуются. Если сегодняшние профсоюзы не желают реально пользоваться своим правом на забастовку, это право будет отмирать. И никакими заклинаниями на митингах и в пикетах этот процесс не остановить. А соответствующие изменения в законодательстве – вопрос технический. Здесь за нашей властью не заржавеет.

Мы должны определиться: нужна ли нам забастовка как средство борьбы за свои права?

Принимая это решение, мы должны быть честными перед памятью ушедших профсоюзных борцов и осознавать свою ответственность перед будущими поколениями профсоюзных активистов.

  ноябрь 2005 г.


КОРРУПЦИЯ И ПРОФСОЮЗЫ

Продолжение темы: профсоюзы и власть.

Есть много разных определений коррупции, от дословно-лингвистического: ржавчина, до сущностно-оценочного: торговля властью.

Мне представляется, что у нас в России и эта интернациональная болезнь имеет свои особенности. В условиях традиционно российского абсолютизма власти, торговля отдельными чиновниками своими властными полномочиями принимает характер вульгарного воровства. Только воруют они в этом случае не материальные ценности, а нечто нематериальное, но от этого не менее ценное – авторитет государственной власти.

Для того чтобы продать. По сходной цене.

Именно поэтому мздоимство – взяточничество, равно как и казнокрадство, в нашей стране всегда карались очень жестоко. Здесь можно вспомнить и Ивана Грозного и Петра Великого, но достаточно заметить, что и в недавнем прошлом при коммунистическом режиме взяточничество высокого должностного лица запросто приводило к расстрелу. Это, конечно, не искореняло коррупцию как явление, но наглядно демонстрировало самоуважение государственной власти.

Библейская заповедь: не укради – универсальна. Воровство порицается моралью и законом, наверно, всех стран и культур. Хотя, отношение общества к ворам разной категории – различно. Так, укравшего мешок картошки, как привило, презирают; обчистившего квартиру — немного уважают (всё-таки сумел замок вскрыть, сигнализацию отключить и т.п.); ограбившего банк уважают куда сильнее; а сумевших хорошо вынести из такого «предприятия», как, скажем, казино – даже в высокоморальных голливудских блокбастерах выводят не иначе, как национальных героев. Но в любом случае в общественном сознании они – преступники и место им если не в тюрьме, то, во всяком случае, не в органах государственной власти.

А в нашем прекрасном отечестве некоторые «политические силы» прочат в будущие президенты, обворовавшего полстраны, М.Ходарковского. У большинства государственных чиновников примерами для подражания остаются В.Черномырдин и М.Касьянов, сколотившие на «откатах» фантастические состояния и при этом не только не севшие за решетку, а оставшиеся в политике

Воровская власть издает законы, по которым посадить в тюрьму вора — государственного служащего просто невозможно. Государство так красиво «ушло из экономики», что даже перестало с помощью своей судебной ветви взыскивать долги «хозяйствующих субъектов». Дело дошло до абсурда: вся страна знает кто её разворовал, а назвать их ворами не может – нет «вступившего в законную силу приговора суда». И, похоже, никогда не будет. Верхи уже очевидно не могут. Низы не хотят. Но терпят. Пока.

Между тем, извините за тавтологию, никто так не страшен для нашей страны, как потерявший страх чиновник. Дивный прогресс: ещё в начале карьеры за хищения и взятки могли расстрелять, а сегодня максимум что грозит – условный срок. Последнему дураку понятно, что простым повышением зарплаты «истаблишменту» коррупцию не победить, надо и ответственность повышать. Если дураку понятно, а тем, кто в Кремле – нет, то кто там сидит? Конечно, самые умные.

В результате образцово-показательного судебного процесса М.Ходарковского, укравшего на миллиарды долларов, отправили в Сибирь аж на семь лет. За примерное поведение отсидит максимум три с половиной и вернется одним из самых богатых людей страны, без каких либо обязательств перед государством (честно отсидел своё!) зато с отличными политическими перспективами.

С другой стороны, любой, кто, презрев закон, рискнет совершить справедливое возмездие, рискует стать национальным героем. На недавних выборах в Государственную Думу десятки тысяч москвичей отдали свои голоса за отставного полковника В.Квачкова, неудачно покушавшегося на А.Чубайса.

Нетрудно представить какое политическое будущее готовит нам путинский режим.

Наше государство может, конечно, под давлением «просвещенной» Европы отменить смертную казнь. Но общество её отменять не желает. Поэтому и вынесением и исполнением смертных приговоров особо «отличившимся» предпринимателям и чиновникам сегодня занимаются «негосударственные структуры». Эти себя уважают. Авторитеты! Да и общество, похоже, уважает их больше чем государственную власть.

Путинская окончательная легализация «большого хапка» — криминальной приватизации 90-х годов вовсе не успокоит, как считают чубайсы, общество. Просто новое поколение тех, кто остались «никем» будут считать себя в праве этот хапок повторить. Отказ государства от восстановления справедливости это – заказ на новые социальные революции.

Если В.Путин и путинисты окончательно решили сделать своей опорой бюрократию, неплохо бы изучить опыт предшественников.

И.Сталин, понимая неизбежность для России бюрократического правления, нашел действенное средство для удержания бюрократии «в рамках». Наверно, у своего любимого Ивана Грозного подсмотрел.

Еще со времен старика Эскулапа известен весьма радикальный способ борьбы с таким страшным недугом, как угроза апоплексического удара, или как сейчас говорят, гипертоническим кризом. Лекари просто «отворяли кровь». Если вовремя спустить «кубиков» этак 500—700, то этой ночью больной наверняка не окочурится. Потом, правда, артериальное давление довольно быстро снова вырастет, но важен сиюминутный эффект. Несколько тысячелетий, пока не изобрели современные лекарства от гипертонии, это было основным в арсенале врачующих.

Вот и Сталин, не имея других радикальных средств вразумления бюрократии, вынужден был в моменты «кризов» отворять кровь. Вы скажете: жестоко, но что поделать, если такие лекарства как демократия и гласность в принятии управленческих решений данный правитель считал для России абсолютно бесполезными.

Это я к тому, что если В.Путин со товарищи решили подменить демократию бюрократией, то старое средство придется вернуть. Иначе «криз» неизбежен – общество не сможет бесконечно терпеть разгул чиновничьего произвола, взяточничества и казнокрадства.

А причем здесь, скажете вы, профсоюзы – организации в последние полтора десятилетия в управленческих решениях не участвовавшие? Да, ни при чем. Пока.

При всей коррумпированности советской власти был в ней, как говорят, островок чистоты – КГБ. Выходец из этого ведомства В.Путин, придя к руководству страной, сделал опору на своих коллег, да, видимо забывшись, так погрузил их в «экономику», что о чистых руках чинов этого ведомства остались одни воспоминания.

Сегодня в безбрежном море российской коррупции никаких «островков» нет.

По меткому выражению писателя М.Веллера построен «раскрадный тип экономики». Стабилизационный фонд держим за границей. Вложить в национальную экономику никак не можно – разворуют на раз.

При этом власть прекрасно понимает, что

удачная реализация «приоритетных национальных проектов» — главный залог сохранения правящего режима. А ни одному государственному ведомству по большому счету доверять нельзя.

Политические партии?

КПРФ из-за ветхости руководства, кондовой приверженности идеям казарменного советского социализма, вырождается. Создания на её базе реальной сильной социал-демократической партии власть не желает. Боится.

«Яблоко» — неприемлемо. Руководство партии давно и прочно под зарубежным контролем.

СПС и всё такое прочее – абсолютно непопулярны, несмотря на астрономические денежные вливания.

ЛДПР и «Единая Россия» — более-менее удачные пиар-проекты Кремля. Но, созданные «по случаю», сегодня для власти могут быть опасны и вредны.

ЛДПР – просто подмостки для клоуна В.Жириновского и его ассистентов. Говорить о ней серьезно невозможно. До тех пор пока «вице-спикер» репризы из сценария не перепутал и отсебятину не понес.

Партия власти — «Единая Россия» на глазах превращается в пошлую пародию на КПСС.

Между тем, у КПСС была жесткая, так или иначе принимаемая большинством населения, идеология и многоуровневая система контроля. У «Единой России» нет и намека на это. Она просто гребёт под себя без разбора министров, олигархов, губернаторов и проходимцев всех мастей, именующих себя «российской политической элитой». Обладая колоссальными финансовыми ресурсами старается скупить всё. Даже народную любовь. Разумеется продажную. Какая уж тут идеология, какой контроль? «Стратегическая» задача – очередной раз оболванить население перед очередными выборами. Любыми средствами остаться при кормушках.

На кого опереться?

Вот тут верховная власть и вспомнила про профсоюзы. С одной стороны, эти структуры сохранили относительно демократические принципы формирования и, следовательно, контроля. Откровенных воров в своей среде умеют выявлять и изгонять. С другой – высшее и региональное профсоюзное руководство, не то чтобы совсем интегрировано во власть, а, во всяком случае, нашло около неё своё место. Значит, есть баланс. Он делает профсоюзных лидеров управляемыми. И предсказуемыми.

Говорят, продажны. Ну, не без этого. Всё относительно. Смотря с кем сравнивать. Если с госчиновниками, то профлидеры — просто ангелы.

Видимо руководствуясь этими соображениями, президент В.Путин предложил профсоюзам контролировать бюджетное финансирование приоритетных национальных проектов.

Верховной власти это, видимо, надо, а вот всяким другим – сомневаюсь. Не думаю, что ухари вроде министра М.Зурабова нуждаются в профсоюзном контроле. Не для того федеральные, региональные чиновники и бизнесмены, греющие руки на государственных заказах, годами прикармливали судейских, прокурорских, милицейских и прочих чинов, чтобы вот так запросто позволить каким-то там профсоюзам себя контролировать.

Очевидно, что и эту президентскую инициативу попытаются спустить на тормозах. Реально контролировать всё равно не дадут. Посадят, как заведено, в какую-нибудь комиссию «шишнадцатым номером» — и всё.

Бюджетные деньги, как водится, разворуют, и в профсоюзы же пальцем ткнут: а вы куда смотрели. Оно нам надо?

Если кто решил, что я за смертную казнь для чиновников-коррупционеров, то вовсе нет. Более того, я категорически против длительных сроков тюремного заключения для них. Проворовавшийся чиновник в тюрьме – один сплошной расход: работник он никакой, от бездельной жизни, калорийного питания с регулярными возлияниями, в сочетании с постоянным страхом потерять уютный кабинет к пятидесяти годам – «букет» болезней. Лечи его теперь за государственный счет. Содержание заключенного в нашей стране обходится дороже, чем социальная поддержка пенсионера и даже, чем подготовка студента ВУЗа. Так не пойдет.

У меня другое предложение. Если выяснится, что чиновник, поруливший, допустим, Пенсионным фондом или какой иной конторой, сколотил при этом многомиллионное состояние, то государственная власть должна сделать всё, чтобы свою старость он встретил не в уютном доме в Барвихе или на Лазурном берегу Франции, а в маленьком сибирском городке, в комнате коммунальной квартиры с «частичными удобствами», получая минимальную социальную пенсию. Только тогда население поверит в справедливость, поверит в государство.

Власти, не способной защитить самоё себя, свой авторитет, не поможет никто. Верховная власть современной России должна внятно обозначить своё намерение, не то чтобы совсем победить, хотя бы унять коррупцию.

Тогда профсоюзам с ней будет по пути.

 

январь 2006г.

ЗАКОНОТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
И ПРОФСОЮЗЫ

Продолжение темы: профсоюзы и власть.

Частенько приходится наблюдать, как тот или иной депутат Государственной Думы, приосанившись перед телекамерами, изрекает: «Я, как законодатель…». Далее следует более или менее продолжительный самоотчет о «работе».

Между тем, под термином «законодатель» в юридической доктрине давно понимается не отдельно взятый депутат, не Государственная Дума и даже не Федеральное Собрание в целом. Под этим термином понимается государственная власть, все участники законотворческого процесса.

Согласно Конституции, в этом процессе участвуют все ветви государственной власти. Представителям законодательной, исполнительной и судебной власти в лице парламентариев, Правительства, Генерального прокурора и Верховного Суда принадлежит законодательная инициатива. Собственно законодательная власть – палаты Федерального Собрания принимают и одобряют законы. Глава государства – Президент – подписывает законы, обладая при этом правом вето. Официальная пресса – законы публикует. И, наконец, Конституционный Суд – вступившие в силу законы корректирует, отменяя те или иные положения, как не соответствующие Конституции.

Для практикующего юриста вот это всё вместе и есть – законодатель.

Что касается населения, то оно и без Конституции знает, кто в нашей стране законодатель моды и кто заказывает музыку.

В общем, никакой ты, дядя парламентарий, не законодатель, а так, трепло обыкновенное. Простите, — думское.

Ну, да не о нем речь. Речь о профсоюзах.

Обратили внимание – в последние годы о профсоюзах даже анекдоты перестали рассказывать. Последний относится ещё к советским временам:

- Скажите, есть ли в нашей стране профсоюзное движение?

- А вы поезжайте в Москву, придите в дом № 42 на Ленинском проспекте, там по коридорам всегда много людей ходит — вот это и есть наше профсоюзное движение.

К сегодняшнему времени, увы, даже это не относится. По извилистым коридорам указанного дома ходят в основном коммерсанты. Профсоюзные работники тоже встречаются. Изредка.

Чем занимаются? Да, бумаги пишут. К власти взывают. Пытаются законопроекты «анализировать». Иногда проникаются горькой ностальгией по прошлому: как славно было, когда ВЦСПС правом законодательной инициативы располагал! А так, сидят с унылыми лицами на бесконечных совещаниях или ходят с задумчивым видом с папками под мышками, как и положено во всякой конторе.

У меня нет претензий к этим людям. Клерк – он, что в министерстве, что в банке, что в профсоюзе – исполнитель. Претензии к руководителям. Они что, не понимают – законодательной инициативы у профсоюзов в обозримом будущем не предвидится? Писать письма власти – всё равно, что метать бисер перед свиньями. Обращаться к «профсоюзным депутатам»… Сколько можно? Не понимают, что профсоюзы в состоянии повлиять на законотворческий процесс только жесткой забастовочной борьбой? Всё понимают. Только не хотят ничего менять – и всё тут.

Иные скажут, а что с того, что профсоюзы занимаются таким вот участием в «законотворчестве»? Не скажите. Почему, по-вашему, в стране такой разгул уличной преступности? Да, потому, что значительная часть ментов, с молчаливого согласия начальства, предпочитает подпольные бордели накрывать, да пакетики с «травкой» по иномаркам и ночным клубам выискивать. Оно и приятно и денежно. А ловить уличных бандюганов — и грязно и не престижно. Выезжает патруль на службу: что там у нас? – казино, ночной клуб, рынок, «комки»… «Девочек» не обижают?.. Надо бы неблагополучные кварталы объехать, да жаль, времени не осталось.

Это называется: расставить приоритеты. Вроде всем заниматься важно, но чем-то всё-таки важнее. На всё не хватит ни времени, ни сил.

А как расставлены приоритеты у М.Шмакова в ФНПР? Если проанализировать распределение обязанностей между заместителями и структуру аппарата, на первом месте, конечно, профсоюзная собственность, затем – финансы, потом – международная работа, далее – «связи с парламентом» и только потом – членские организации, кадры, правозащитная работа, а на самом последнем месте – солидарные действия.

Конечно, приятней и спокойней считать прибыль, ездить по заграницам и просиживать штаны (юбки) в бесчисленных комиссиях и совещаниях путинской бюрократической машины, чем организовывать «уличные беспорядки».

Вот придумали итальянцы для собственной развлекухи оперу. Так это их — итальянское. Нашим поручи оперу писать, они тут же напишут «Повесть о настоящем человеке». Люди старшего поколения наверняка помнят, поставленную в 1970 году, оперу «Октябрь» с арией Ленина на броневичке. Причем «авторы» даже не осознавали, что это чистая профанация идеи. Так и наши профсоюзные вожди с забастовкой и солидарными действиями.

Один заместитель председателя ФНПР – В.Будько пишет другому заместителю – А.Исаеву письма о том, как улучшить трудовое и социальное законодательство, и весь этот эпистолярный жанр публикуют в «Солидарности». Как отчет о работе. Глупее не придумаешь. Не проще ли председателю ФНПР дать своему заместителю А.Исаеву поручение и на Генсовете жестко проконтролировать исполнение (какое предложение внес? как проголосовал?). Нельзя. А.Исаев – ба-а-льшой партийный босс. И депутат. Его можно только просить. А можно и не просить. Всё равно он в состоянии «внести» только то, что «партия» разрешит. И проголосовать тоже.

Власть всегда дурно пахнет. А около нашей сейчас ещё навалена куча вонючего дерьма под названием «партия «Единая Россия». Если уж профсоюзы вынуждены общаться с властью, то это дерьмо, к сожалению, не обойти. Но не по уши же в него залазить?

Президент В.Путин на последней пресс-конференции дал обществу исчерпывающие ответы на вопросы о преемнике и о т.н. «партийном правительстве». В переводе с псевдодемократического (или византийско-бюрократического) они просты: во-первых, — это не ваше дело, во-вторых, – не дождетесь. И он прав. Не дело черни печься о верховной власти. А отдать реальную власть в стране сброду, каковым является «партия «Единая Россия», может лишь сумасшедший.

Некоторые профсоюзные работники тешат себя (а при доступе к средствам массовой информации, и почтенную публику) мыслями, что в «Единой России» собрались очень разные люди и «партия» вовсе не мешает им сохранять свои взгляды и убеждения. Наивняк. Сущность любой партии определяется её политикой, совокупными действиями, так сказать, результирующим вектором. А он у «Единой России» отвратителен. Находясь в такой «политической партии», сохранить свою индивидуальность может быть и возможно, но вот порядочность — никак.

Немало написал о профсоюзных кадрах, но, видимо, придется ещё.

Команда для решения серьезных задач подбирается комплексно и состоит из разных людей.

Один, — как сейчас принято говорить, человек с креативным мышлением. Такой обычно ходит в драных джинсах и замусоленных свитерах. Иногда пьет горькую. На работу приходит не каждый день, неисполнителен. Но он рождает идеи. Он — мозг. Без него – никуда.

Другой – наоборот, – сидит «от сих до сих», аккуратен, исполнителен, прилежен. Всё время за компьютером. Подбрось ему идею – в миг оформит. Это – задница. Но как без неё?

Третий – всегда безукоризненно одет, педант, на работу приходит «без пяти» и уходит вечером, во всем любит порядок и всем делает замечания. Это — администратор. Он дисциплинирует. Он – правая (или левая) рука руководителя.

Третий – прекрасно считает деньги, умеет их сохранить и приумножить. Крайне необходим. Но нуждается в постоянном контроле.

Четвертый – егоза-непоседа. В конторе никогда нет. Осуществляет связи. Оперативник. Это – ноги. Без них тоже нельзя.

Пятый – во всём сомневается, всем недоволен, отданное распоряжение исполнять не спешит – ждет когда отменят. Скептик. Он — тормоз. Вроде ни к чему. А как иногда бывает нужен!

Но всех их объединяет одно: они – личности.

Вот у хорошего руководителя и получается нормальный организм. Здоровый. Способный на многое.

У руководителя недалекого, любящего «порядок и исполнительность», окружение из «своих людей», либо попросту приспосабливающего организацию под свои шкурные интересы, всегда в команде осознанно или несознательно кого-то не хватает. Или, наоборот, кого-то избыток. Вот и получается либо большая педантичная задница, либо ноги без рук (или наоборот), либо голова без мозгов, но с загребущими руками и без тормозов...

Вот и прикиньте всё это к М.Шмакову, его команде и сегодняшнему аппарату ФНПР. И сами ответите на вопрос: почему вся отечественная профсоюзная система «крутит динамо» без каких либо серьезных результатов?

Заодно поймете, почему вся эта «надстройка» постоянно норовит «подложить» многомиллионное профсоюзное объединение под очередную партию власти.

Демократические, а чаще псевдодемократические институты как фиговый листок прикрывают бюрократическую сущность путинской власти. Недавно родили ещё один псевдонародный и псевдопредставительный орган – Общественную палату. И в этом путинский режим всё больше начинает походить на брежневский. Сколько тогда было созданных властью «общественных» организаций – не счесть. Чуть ли не каждый день прибавлялась новая. Вот только тоталитарный режим от этого не становился демократичнее.

Профсоюзы в эту самую Палату пригласили даже не «шишнадцатым номером». И что? Да, ничего. М.Шмаков покорно уселся на приставной стульчик, а аппарат кинулся «устанавливать связи»…

Что поделать — в своём верноподданничестве кое-кто из коллег не первый раз путает голову с задницей.

Тем временем законодатель не предпринимает даже попыток наведения элементарного порядка в стране.

Любая «хитроумная» операция по уворовыванию бюджетных денег сродни обыкновенному карточному фокусу. Когда профессионал выполняет – магия, а когда объяснят – до чего просто, как сам, дурак, не догадался! Только ловкость рук в таких «фокусах» заменяет высокая должность, доступ к законодательному регулированию и к бюджетным деньгам. И как во всяком фокусе «мага» надо прихватить именно в момент совершения «фокуса». Это самое трудное. Не успел – он уже стоит и улыбается. И публика его приветствует. Как М.Касьянова. Судить не за что – за руку никто не схватил.

«Финансовых схем», как и карточных фокусов — наперечет. Изобрести что-то новое крайне сложно. А воровать хотят многие. Так, что и ловить большого ума не надо. Желание нужно. А пока его нет даже у верховной власти – воруй сколько хочешь!

Такого законодателя бесполезно убеждать словесно.

Его надо прихватывать в момент совершения очередного обмана, законодательного жульничества. Общенациональной забастовкой. Других методов сегодня у профсоюзов нет и быть не может. Все рассуждения профсоюзных вождей об якобы эффективности иных методов работы с законодателем – от лукавого.

С учетом особой приоритетности этой задачи и надо выстраивать всю национальную профсоюзную систему, на её решение надо нацеливать профсоюзных работников, всех членов профсоюзов.

февраль 2006г.

ДОЛОЙ!

В последние годы частенько можно слышать в профсоюзной среде призывы: долой правительство!, долой министров-капиталистов! Ещё чаще — персонифицированно: долой Зурабова!, долой Шмакова! и т.д., и т.п.

Иные скажут, давайте, не будем мешать всё в кучу: одно дело М.Зурабова, совсем другое М.Шмакова.

Или не совсем?

Попробуем разобраться.

Государственная власть для профсоюзов – объективная реальность. В том смысле, что повлиять на её формирование они напрямую не могут. Только опосредованно – через своих членов, как избирателей. Да и то только на законодательную ветвь.

На современные российские политические партии профсоюзы никакого влияния оказать не в состоянии. Политические партии, впрочем, тоже на профсоюзы никак не влияют. (А на что вообще влияют?) Кроме «партии власти». Но это особая песня.

Как показал опыт «Союза Труда», создать свою собственную политическую партию профсоюзы также оказались неспособны.

Сегодня, когда робкие ростки демократии полностью раздавлены «административным ресурсом», неуёмное стремление профсоюзов к словесному свержению отдельно взятых представителей государственной власти как раз и обусловлено их отстранением от реальной политики.

Участие отдельных «представителей профсоюзов» в законодательных собраниях различного уровня сути дела не меняет.

А так ли уж важно в сегодняшней России менять министерские персоналии? Имеет ли для профсоюзов существенное значение кто там сидит в министерском кресле М.Зурабов, или какой иной имярек?

Как учит новейшая история – не имеет.

Вот собрались недавно отечественные медицинские светила и приговорили: М.Зурабов не на месте. Он – не врач. Медицинского образования у него нету. Клятву Гиппократа не давал. Посему – долой!

А до М.Зурабова был самый, что ни на есть врач. Министр Ю.Шевченко был, по мнению медицинской общественности, отличным кардиохирургом. А министром, по мнению той же самой общественности, — плохим. Долой!

Может в других отраслях иначе? Сомневаюсь.

А ведь администратор, он администратор и есть. Это его профессия. Не зависимо от того, какой диплом он получил в своей розовой юности: врача, инженера или юриста. Если тот или иной организатор здравоохранения защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора медицинских наук по теме: «Развитие здравоохранения N-ской области в годы первых пятилеток», вовсе не означает, что он стал хорошим врачом. Равно как не всякий доктор юридических наук – хороший адвокат. Администратор? Может быть. А может и не быть. Все зависит от соответствующего опыта, деловых и моральных качеств.

Вот относительно последних, применительно к упомянутым персоналиям, было бы интересно поговорить, но, к сожалению, это не является темой нашей беседы.

По мне, так лучше прямой как штык негодяй, чем негодяй – демагог. Какой-нибудь жуликоватый болтун А.Чубайс или косноязычный А.Кудрин по крайней мере откровенны. А вспомните демагога А.Починка? Бывало, послушаешь – хоть сейчас избирай профсоюзным лидером. А почитаешь документы, исходящие из вверенного министерства – ну, и сволочь!

Ну, да, что о нём. У демагога в нынешней власти век не долог. Выполнил задачу и – долой. В смысле на другое теплое местечко. Верховная власть вроде как бы даже иногда исполняет пожелания трудящихся об отставке ненавистных министров.

Теперь «народ» требует отставки М.Зурабова.

Не даром говорят, что у нас наступать на те же грабли – национальный вид спорта. Помнится во время последнего съезда профсоюза работников здравоохранения, когда председатель профсоюза говорил о необходимости забастовочной борьбы, зал был полупустой, да и тот вяло шушукался и откровенно зевал. Зато на встрече с М.Зурабовым был аншлаг. Слушали с открытыми ртами. Кое-кто что-то униженно, заискивающе просил. Было много глупых вопросов, которые министр «мудро» разруливал. В общем, как всегда. А ведь заведомо знали, что ничего хорошего не скажет. И ничего не даст. Но, видимо, наш пиетет к власти неистребим.

А, разъехавшись по регионам, вновь стали слать письма с требованиями: долой М.Зурабова!

В нашей стране отставка какого либо министра или кабинета в целом – это лотерея. Может, выйдет лучше. Но чаще выходит хуже. Вроде профсоюзные руководители у нас люди не молодые. Знают, что сменить старую жену на новую, — далеко не всегда благо. Однако требуют.

М.Шмаков, помнится, даже гордился тем, что профсоюзные акции протеста в 1997-98 годах поспособствовали уходу правительства В.Черномырдина. Но пришло-то правительство С.Кириенко. Со всеми вытекающими.

Да разве дело только в личностях?

Не кто иной, как профсоюзы требовали замены устаревшего Кодекса законов о труде. Дотребовались. Власти долго пудрили мозги рассмотрением всяких «профсоюзных», «правительственных» и «согласованных» проектов. В результате приняли Трудовой кодекс в котором трудящиеся потеряли половину своих прав. «Профсоюзные депутаты» дружно за него проголосовали, объяснив «недалёкому» электорату, что без их титанических усилий могло быть «ещё хуже». Куда уж.

Но, нет худа без добра. Теперь «защитники трудящихся» из Государственной Думы получили возможность регулярно обещать всё тому же электорату улучшать трудовое законодательство. И будут таки улучшать. В час по чайной ложке. Лет на 20 работа «профсоюзным депутатам» в Думе обеспечена.

Вывод: не требуй изменений, если не уверен, что изменят к лучшему.

Ничему не научились! Теперь требуют изменения Закона о профсоюзах. Будто не ясно, что путинские холуи, дай им волю, в миг обрубят и те куцие профсоюзные права, которые удалось отстоять в середине 90-х. Не в том состоянии сейчас отечественное рабочее движение, чтобы добиться улучшения профсоюзного законодательства. Дай Бог, сохранить то, что есть.

Надеяться на проходимцев-депутатов – себе дороже. Неужели не ясно?

Ну, об этом в другой раз. Сегодня говорим о личностях.

Всякому рачительному руководителю, будь то главный врач больницы, директор предприятия или, глава муниципального образования, не безразлично какой в его коллективе профсоюзный лидер. Поэтому и избрание последнего происходит, как мы знаем, не без административного влияния. Влияние это реализуется в зависимости от интеллекта руководителя.

Сильный, способный, умный администратор будет способствовать избранию в профсоюзные вожди настоящего неформального лидера, с которым нелегко договориться, но, договорившись, можно быть уверенным в том, что соглашения будут выполняться. Не только благодаря грубому административному нажиму. Баланс интересов приведет к стабильности в коллективе и надежному предотвращению того, что сегодня принято называть «социальным взрывом».

Руководитель слабый, недалёкий, а то и просто дурак (не удивляйтесь, сегодня назначают и таких) и профсоюзного «лидера» будет проталкивать соответствующего. Этакого кивалу, всегда готового не только подобострастно улыбнуться начальству, но, при необходимости, и в задницу чмокнуть. Затюканный коллектив будет всё терпеть. До поры. Но когда рванёт…

То же и на государственном уровне. Полагаю, президенту В.Путину не всё равно, кого «посадить на профсоюзы». В условиях пресловутой «управляемой демократии» процесс избрания председателя ФНПР явно не пустят на самотёк. Вот только кто этим процессом будет управлять?

Сам президент по понятным причинам от профсоюзных проблем далёк. Толковых советников по этим вопросам у него не наблюдается. (Хотя, здесь я, возможно, ошибаюсь. Может кто-то и есть, скрытый под столь любимым в тамошней среде грифом «секретно».) Значит — завзятые лампасные специалисты по управлению демократией из кремлёвской администрации. Этим, понятно, по душе персонаж исправно становящийся во фрунт и поедающий глазами начальство.

А кто нужен членам профсоюзов? Да, кто их разберёт. Ни на одной профсоюзной конференции различных уровней, на которых я присутствовал, не обходилось без призывов: долой М.Шмакова! А кого взамен? Молчок. В общем, много «долой!» и ни одного «даешь!». Такое впечатление, что нашим членам профсоюзов всё равно кого «свергать»: председателя ФНПР, министра какого или весь «кабинет» скопом. Лишь бы ушли ненавистные. Кто придёт их интересует не сильно.

О чём это говорит? Да, о том, что «профсоюзная власть» — руководство ФНПР — превратилась для рядовых членов профсоюзов в такую же объективную реальность, как и власть государственная. В том смысле, что никакого влияния на её формирование они оказать не в состоянии. Хорошо это или плохо?

Однозначно – плохо.

Ещё хуже позиция профсоюзных руководителей различного уровня. Пусть даже рядовые члены профсоюзов ошибаются, эмоционально утверждая, что М.Шмаков сегодня не лучший руководитель, его время ушло и его надо менять. Но нельзя же полностью игнорировать «глас народа»? Такое ощущение, что они его вообще не слышат. Через несколько месяцев съезд ФНПР, а ни острые проблемы профсоюзного движения, ни кандидатуры на пост руководителя, ни состав его команды никак не дискутируются. Не только в центральной профсоюзной газете «Солидарность», но даже на заседаниях Генерального совета и Исполкома ФНПР.

Что касается упомянутой профсоюзной газеты и её главного редактора, почему-то упорно не желающего публиковать абсолютно ничего из мной написанного, то, полагаю, делается это исключительно из благих побуждений – не уронить авторитет первых руководителей.

Между тем, любая общественная структура начинает загнивать и умирать, когда в ней нарастает список тем, закрытых для обсуждения. То, что следует открыто обсуждать в прессе перемещается на обсуждение в кухни и переходит в народное творчество (анекдоты). Общество здорово только тогда, когда оно критически относится к самому себе и к собственной власти. Всё это в равной степени относится и к профсоюзам.

Основная идея путинской «управляемой демократии», настырно проводимая нынешними кремлёвскими идеологами, не только проста, но и стара как мир. «Помазанник божий» — носитель верховной власти, критике не подлежит. Всё остальное – на здоровье, а святое – не моги. Жаль, что эту глупость повторяет профсоюзный идеолог А.Шершуков.

Психологи утверждают, что девочке-подростку крайне необходимо, чтобы её постоянно нахваливали: какая ты умница, какая красавица! От этого, говорят, она действительно хорошеет. Возможно, так оно и есть.

Но я точно знаю, что любая власть нуждается в том, чтобы её постоянно критиковали. На грани ругани. От этого она становится крепче и сильнее. Даже, возможно, красивее.

Полагаю, что президент В.Путин и председатель ФНПР М.Шмаков не подрастающие девочки, чтобы обижаться на не столь уж страшную критику на страницах не слишком многотиражной газеты.

А членам профсоюзов и профсоюзным вождям могу порекомендовать только одно: прежде, чем требовать отставки М.Шмакова надо выбрать достойного преемника. Из своей профсоюзной среды. И отстаивать его, несмотря ни на какой «административный ресурс».

На это-то мы способны?

«Независимыми от членов профсоюзов» наши оппоненты объявили профсоюзных вождей давно. Неужели нам не хочется хотя бы выглядеть независимыми от государственной власти?

март 2006 года

Главному редактору
газеты «Солидарность»
А.В.Шершукову


Кас. юридической консультации
С.Ситниковой «Законность забастовки»
(«Солидарность», №№ 48,2005; 2,2006)

Нередко руководитель организации говорит своим юристам: «Перед нами задача: произвести массовое увольнение персонала без каких-либо компенсаций. Жду от вас советов, как максимально быстро и с наименьшими нарушениями закона достичь этой цели». Корпоративного юриста, который станет консультировать руководителя, что сделать это совершенно невозможно, скорее всего, попросту уволят. На работе оставят и даже премию заплатят тому, кто бойко объяснит, как обойти закон, обмануть работников, подкупить председателя профкома… Знакомо?

Члены профсоюза, решившие реально провести забастовку, а не формально «процедуры проходить», тоже ждут от профсоюзных юристов советов, как эту забастовку выиграть. Даже в условиях нынешнего запретительного законодательства. А не общих рассуждений о том, что это нельзя, да то не можно.

Цену, которую им придется заплатить за свою активность, они, как правило, сами знают. От юристов они ждут только совета, как эту цену по возможности минимизировать. И только.

Профсоюзный юрист должен четко понимать главную цель забастовщиков – «нагнуть» работодателя, заставит его по максимуму принять условия работников.

Судебный процесс по иску работодателя или прокурора о признании забастовки незаконной существенного значения для достижения этой цели не имеет. За долгие годы занятия забастовочной проблематикой, мне известно немало случаев, когда проигрыш в суде приводил к победе в забастовке и, наоборот, выигрыш в суде – ничего не давал работникам. Чаще всего такой судебный процесс, навязанный работодателями или властью, для забастовщиков — просто досадная трата времени. В судах забастовки не выигрываются. Тем более в российских.

Молодые профсоюзные юристы, не имея реального опыта работы, пытаются разъяснять действующее законодательство опираясь на текст закона и, зачастую, на не очень умные и тенденциозные «научно-практические комментарии». Друзья мои, чего забастовщикам «не можно» им и судья с прокурором разъяснят. Не ваша это задача.

Теперь собственно о «юридической консультации».

С.Ситникова, в частности, так описывает действия забастовщиков после вынесения судом решения о признании их действий незаконными: «Орган, возглавляющий забастовку, обязан немедленно (в день вынесения решения) довести до сведения работников мнение суда о законности объявленной забастовки. Это имеет существенное значение в случае признания забастовки незаконной, поскольку работники должны на следующий день после принятия решения прекратить её.

Решение суда о признании забастовки незаконной влечет немедленное её прекращение или отказ от проведения забастовки, если она была объявлена, но не начата». (Выделено мной, В.Н.)

Неправда.

В соответствии с действующим законодательством решения судов по гражданским делам вступают в силу через десять дней после вынесения, если они не обжалованы в кассационном порядке, а если обжалованы, то после вынесения определения кассационной инстанции об отклонении жалобы и оставлении решения без изменения. Кроме случаев прямо указанных в законе (например, решения о восстановлении на работе).

В отношении решений судов о признании забастовок незаконными действует общий порядок. Согласно ст. 413 Трудового кодекса РФ орган, возглавляющий забастовку, обязан немедленно информировать участников забастовки о решении суда, но обязанность работников прекратить забастовку и приступить к работе наступает не позднее следующего дня после вручения органу, возглавляющему забастовку, вступившего в законную силу решения суда.

Согласно ст. 417 ТК РФ право работодателя подвергнуть работников-участников забастовки дисциплинарному взысканию за нарушение трудовой дисциплины также наступает только после вступления судебного решения в законную силу.

Так что С.Ситникова, давая свою «консультацию», вольно или невольно «подправила» законодательство в пользу работодателя.

Какое это имеет практическое значение видно из приведенного примера с забастовкой филиала «Лесозаводский» КГУП «Пимтеплоэнерго». Начав забастовку 24 декабря 2002 года, работники этого предприятия вполне могли её продолжать до 15 марта 2003 года (следующего дня после вынесения определения Верховным Судом РФ). Право наложения дисциплинарных взысканий за участие в забастовке у работодателя возникало также не ранее этого срока. Так что забастовка могла быть выиграна, несмотря на судебное решение о признании её незаконной, поскольку, судя по обстоятельствам, забастовщикам надо было продержаться каких-нибудь несколько дней. Но, очевидно, подвернулся «профсоюзный» юрист, который разъяснил…

Часто судьи, получив исковое заявление о признании забастовки незаконной, предвидя долгое разбирательство, пользуются своим правом приостановить забастовку на срок до 30 суток. О чем выносят соответствующее определение. Такое определение суда первой инстанции вступает в силу немедленно. Оно обязательно для участников забастовки. Но, максимум, что им угрожает за его неисполнение – административное взыскание, налагаемое судом. Это, как правило, небольшой денежный штраф

Неисполнение определения суда первой инстанции, вынесенного в процессе судебного заседания, не является основанием для наложения дисциплинарного взыскания. Как уже отмечалось, обязанность работников приступить к работе, а, следовательно, и право работодателя наложить на них дисциплинарное взыскание за не прекращение забастовки, возникает только после вступления в силу решения суда. Так что вполне можно заплатить штраф и продолжить забастовку до победы… или до вынесения судом решения по существу и вступления его в законную силу.

Зачастую некоторые профсоюзные юристы откровенно пугают участников забастовки тем, что после вступления в силу решения суда о признании забастовки незаконной, работодатели обязательно прибегнут к репрессиям вплоть до увольнения. А надо бы разъяснить, что в случае выигрыша забастовки, как правило, подписывается протокол, согласно которому работодатель воздерживается от применения дисциплинарных взысканий в отношении участников забастовки и увольнений их в течение определенного срока.

А проигрыш забастовки – проигрыш и есть. Неважно какой – законной или незаконной. Всё равно уволят по сокращению штатов или каким иным основаниям – таковых в ТК РФ изрядно. Не надо пудрить людям мозги, что за участие в законной, проведенной по всем правилам забастовке, им ничего не будет.

Профсоюзным юристам не мешало бы, наконец, оживить ещё одну «неработающую» норму закона. Согласно той же ст. 413 ТК РФ решение по коллективному трудовому спору работников, которым забастовка запрещена, принимает Правительство Российской Федерации. В десятидневный срок.

Мне не известно ни одного случая практической реализации этой нормы. Более того, мне не удалось найти ни одного «научно-практического комментария» по применению этой нормы. Придется комментировать самому.

Мне представляется, что, согласно букве закона, в случае если у работников станции, больницы скорой медицинской помощи, отделения милиции, органов государственной или муниципальной власти и т.д. и т.п. возник коллективный трудовой спор и он не может быть разрешен без забастовки, а бастовать запрещено законом, у работников возникает право обратиться непосредственно в Правительство РФ. В этом случае, у Правительства РФ возникает обязанность в десятидневный срок, т.е. практически на следующем заседании (Правительство заседает один раз в неделю), рассмотреть заявление работников и принять по нему одно из двух решений: признать требования работников правомерными и обязать работодателей их выполнить, или – неправомерными и отказать в удовлетворении требований. А также оформить это соответствующим постановлением. Закон не дает права Правительству РФ передать исполнение этих действий другому лицу в порядке поручения.

Это по закону.

А на практике, заявление работников в Доме Правительства далее канцелярии не проходит. Отфутболивается в соответствующее ведомство, а оттуда в регион, где тихо умирает или, что чаще, заканчивается репрессиями по отношению к «подписантам». Вот такая получается «компенсация» за лишение граждан конституционного права на забастовку.

Что делать?

Необходимо от имени гражданина или группы граждан подать жалобу в районный суд по месту жительства на неправомерные действия (бездействие) органа государственной власти – Правительства Российской Федерации. Федеральный судья обязан в десятидневный срок удовлетворить жалобу и своим решением обязать Правительство РФ рассмотреть заявление работников по существу.

Это вовсе не означает, что решение суда будет выполнено. Как, впрочем, и то, что решение Правительства РФ по существу коллективного трудового спора будет законным. Наше федеральное правительство давно и прочно (порочно) считает себя неподсудным. Но для того у нас и профсоюзная газета, чтобы наглядно показывать членам профсоюза всю бессовестность и безнаказанность нашей государственной власти.

Вообще-то я меньше всего в претензии к девушке-юристу. Я в претензии к тем, кто принимает решения о публикации в газете бесполезных и вредных для членов профсоюзов «консультаций». Хотя, если это в полном соответствии с политикой газеты, тогда у меня вообще претензий нет. И слов тоже.

В.Некрасов,
член профсоюза
23 января 2006 года

 


<< Предыдущий разделК оглавлениюСледующий раздел >>

 
 

31.10.2017

Путин опять позабыл о профсоюзах, зато профбоссы успели его «лизнуть»

24.04.2016

Путин даже не вспомнил о профсоюзах

31.03.2016

Медведев переплюнул Шмакова

10.02.2016

Как профсоюзники «освоили» 90 миллионов

09.01.2016

Деление и вычитание

15.10.2015

Торговцы в профсоюзном храме

Сегодня

16.12.2017
Яндекс.Метрика


Ссылки
Санатории России

 

115093, г.Москва, ул. Люсиновская, д.39, стр.5, подъезд 1, этаж 4

Тел.: 8 (909) 632-91-46

e-mail: profcenter@inbox.ru

Разработано в 2004